Занимательная история Казахстана от Андрея Михайлова
На редком снимке военной Алма-Аты – угол улиц Калинина и Фурманова. Фото 1943 года.
Алма-Ата, наиболее отдалённая от войны столица союзной республики, все те годы, пока враг оставался "у ворот", являлась хранилицей ценностей, которые не должны были достаться врагу. Наиболее значимыми в перечне сберегаемого были, конечно же, люди. Если посмотреть на поимённый список тех, кто оказался в нашем городе в то грозовое время, то окажется, что в нём – весь цвет советской культуры и науки. С собой эвакуанты привозили самое ценное из того, что могли захватить.
Один из двадцати
Одним из 20 академических институтов, эвакуированных к нам из Москвы и Ленинграда, стал Палеонтологический институт (ПИН), который возглавлял патриарх этой отрасли науки, академик Алексей Алексеевич БОРИСЯК. В связи с отчаянным дефицитом помещений и тотальной неразберихой часть института, правда, оказалась во Фрунзе. А самым сложным в эвакуации этого научного учреждения была не перевозка сотрудников, а транспортировка ценнейших коллекций Палеонтологического музея, который занимал в Москве большое по тем годам здание в Нескучном саду.
Музей открыли в 1937 году к Международному геологическому конгрессу, и большое место в нём было отведено уникальным скелетам пермских пресмыкающихся с Северной Двины. Но не только. Хотя великие Монгольские экспедиции, пополнившие экспозицию динозаврами, были ещё впереди, к тому времени, к примеру, был основательно перекопан знаменитый Гусиный перелёт близ Павлодара, гигантское кладбище гиппарионовой фауны
238 ящиков с окаменелыми костями и отпечатками давно вымерших организмов прибыли в Алма-Ату 26 декабря 1941-го. Под Новый год, 31 декабря, преодолев огромные трудности, сотрудники выгрузили всё это многотонное добро из вагонов на станции "Алма-Ата 1".
4 января 1942 года Елена Алексеевна ИВАНОВА, учёный секретарь и замдиректора Палеонтологического института (ПИН), сообщала в письме:
"Сейчас имущество распределено следующим образом: часть находится в крытом помещении под лестницей, часть – под навесом во дворе КазФАН’а, главная же масса, предназначенная для длительного хранения, перевезена на территорию Обсерватории и находится в помещении, приготовленном для овощехранилища. Это траншея глубиною 3 м, вырытая в лёссе. На ней будем делать крышу, получится закрытое сухое помещение с постоянной годовой температурой. В таких помещениях на Обсерватории живут люди… В отношении укоренения в Алма-Ата двигаемся очень медленно".
Кто не успел, тот опоздал
Действительно, сотрудники ПИНа, задержанные плановыми экспедициями сезона 1941-го года, прибыли в Алма-Ату уже в такой момент, когда город был забит под завязку. К тому же до конца не был решён вопрос с окончательной дислокацией эвакуированного института – то ли оставаться здесь, то ли ехать во Фрунзе, где раньше осела часть сотрудников вместе с директором, академиком Борисяком (а всё из-за того, что в Академии никак не могли определиться, к каким наукам относить палеонтологию - биологическим или геологическим). Так что состояние сотрудников было настолько "подвешенным", что временами приводило их в полное отчаяние.
Для меня особо интересным фактом пребывания ПИНовцев в Алма-Ате стало то, что жителем моего города, пусть и нечаянно-фрагментарным, стал один из кумиров юности (не только моей), палеонтолог и писатель Иван Антонович ЕФРЕМОВ. Тот самый, который после войны будет руководить знаменитыми Монгольскими экспедициями за динозаврами и напишет бессмертный гимн будущему - "Туманность Андромеды". Именно у нас, в военной Алма-Ате, он начал писать свои первые рассказы.
Как сообщают авторы художественной биографии "Иван Ефремов":
"В Алма-Ате Ефремов попал в кипящий котёл страстей, отнюдь не связанных с наукой.
Сотрудники ПИНа, приехавшие в переполненную эвакуированными Алма-Ату, едва сумели найти себе жильё. Только Елена Дометьевна (вторая жена И. А., также палеонтолог – А.М.) смогла снять комнату в 20 квадратных метров благодаря наилучшей денежной обеспеченности. Вскоре к ней из Ленинграда приехала родная сестра с годовалым ребёнком, чрезвычайно ослабленные блокадой. В одной комнате - пятеро.
Семья Б. Б. РОДЕНДОРФА (сотрудника ПИН – А.М.) - пять человек - едва сняла комнату в десять метров, спали на полу, лишь двухлетний малыш - на кроватке. Д. В. ОБРУЧЕВ (сын знаменитого геолога, также сотрудник ПИНа – А.М.), ютился с женой и дочкой в проходной кухне. Ю. А. ОРЛОВ (будущий академик и директор института – авт.– А.М.) с сыном спали на столах в служебном помещении, а его жена с другими детьми едва умещались в малюсенькой комнатушке.
…Зимние ночи - холодные. Дров сотрудники ПИНа не получили, и по ночам Иван Антонович вынужден был тайком ходить на бульвар - рубить тополя. Наблюдая за бытом эвакуированных, он видел, что многим живётся гораздо хуже. Однако люди мужественно переносили невзгоды, всем сердцем принимая главный лозунг страны: "Всё для фронта, всё для победы!" Переживали за Сталинград - битва на Волге стала главным событием зимы 1942/43 года"...
Продолжение жизни
"...Зимой пиновцы как никогда чувствовали себя сплочёнными и дружными. Каждые две недели они проводили заседания научного кружка, который посещали и сотрудники других институтов. Например, 9 января 1943 года, в разгар Сталинградской битвы, Е. Д. КОНЖУКОВА выступала с темой "Изменчивость тихоокеанских брахиопод".
Обыватели возмущались: дескать, люди кровь проливают, а они какими-то брахиоподами занимаются!
Ефремов ответил на эти возражения в рассказе "Обсерватория Нур-и-Дешт". В нём фронтовик, направленный после ранения в санаторий, решает вместо отдыха ехать на раскопки древней обсерватории. С сотрудницей экспедиции Таней у него происходит такой диалог:
"- Вам не кажется смешным после фронта, после этого, - она легонько притронулась к моей руке, висевшей на перевязи, - что люди занимаются сейчас такими делами? Она смущённо взглянула на меня.
- Нет, Таня, - возразил я. - Я бывший геолог и верю в высокое значение науки. А ещё: значит, мы с товарищами хорошо защищаем нашу страну, раз вы имеете возможность заниматься своим делом, далёким от войны…
- Вот как вы думаете! - улыбнулась Таня и замолчала, погрузившись в задумчивость".
В конце декабря прошла научная конференция Казахского филиала АН СССР с докладами по геологии, почвоведению, биологии, истории и археологии. Доклады помогли пиновцам яснее понять, чем они ещё могут помочь учёным Казахстана, выявить районы, в первую очередь нуждающиеся в палеонтологическом обследовании".
Об этой конференции сохранился фрагмент письма другой сотрудницы Палеонтологического института Елизаветы Ивановны БЕЛЯЕВОЙ от 3 января 1943 года:
"С 28 декабря по 31 декабря проходила научная конференция КазФАН`а, подводящая итоги проделанной работы за 25 лет. Прослушанные доклады по геологии, почвоведению, ботанике, зоологии, истории-археологии рисуют ясную картину, что сделано и что надо еще делать по Казахстану. Устроенная выставка очень хорошо и интересно была оформлена. Заседания проходили в Доме правительства; открытие конференции было в театре оперы и балета. В следующую субботу, 9 января, намечается заседание нашего научного кружка с докладом Е.Д. Конжуковой "Изменчивость тихоокеанских брахиопод"…"
…В эвакуации эвакуированные кости допотопных монстров так и пролежали в ящиках, но уже в 1943 году их вернули в Москву, а в 1944-м знаменитый музей вновь принял посетителей. И хотя, может быть, кому-то покажется странным, что во то время, когда каждый вагон был на вес золота, вперемежку с воинскими эшелонами и поездами с беженцами туда-сюда возили какие-то кости – это было симптоматично. Ведь страна собиралась жить дальше! Так что... Читайте Ефремова!
Андрей Михайлов - писатель, автор серии книг "Как мы жили в СССР".
ПОДЕЛИТЬСЯ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУДИТЬ СТАТЬЮ ВЫ МОЖЕТЕ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!
