Главный страх Бигайши, что Улжан станет малолетней распутницей, был близок к реальности
Вторую дочь по имени Улжан, Бигайша хоть и любила сердцем (как же может мать не любить своего ребенка?), но мозгами принять не могла. Как она говорила, все у непутевой, аж с самого ее рождения, выходило наизнанку, не так, как она хотела, не так, как хотели родственники, друзья, соседи - люди! И еще отец.
И нравилась она только прочим отребьям: бедным родственникам из дальних аулов, безродным чернорабочим, оборванным детям местных бедолаг. Как точно знала Бигайша, это потому, что дочь, несмотря на знатное происхождение - из семьи начальников и председателей - позволяла другим пользоваться ее мягким, безвольным, нетребовательным характером.
Однажды дочь вытащила красную икру, которую Бигайша припасла для важных жен важных людей, и поставила на стол перед старухой, которую заказали из аула для починки старых одеял и корпе. А женщина, не пробовавшая ничего “вкуснее” протухшей баранины и соленого масла, уплетала за обе щеки. Бигайше, как жене чиновника, за столом пришлось прилично промолчать. На следующий день у нее вылезла грыжа.
Отношения мамы с дочкой стали сложнее, когда у Улжан пришли месячные в пятом классе. Бигайше было так стыдно, неудобно, мерзко, что в растерянной ярости она поволокла маленькую бесстыдницу в сарай и избила до полусмерти. Пока та не призналась в смертельных своих секретах, что мальчиков в классе она все-таки находит иногда симпатичными, и в школьной анкете указала “есть любимый”.
О, ужас. Главный страх Бигайши, что Улжан станет малолетней распутницей, был близок к реальности. Действительно, почему половое созревание у нее началось так рано, когда у матери месячные пришли только в десятом классе? Значит, “сама хочет”. Так опытная до отслеживания достоинств девушек всего аула Бигайша сделала выводы.
Улжан делала всю домашнюю работу: смотрела за детьми, занималась уборкой, подметала двор, готовила кушать. Это все была ее прямая обязанность. Уроки - на десятом месте, а развлечения типа общения с подругами, ночевки у родственников, вызывали такой невроз у родителей, что ей самой не хотелось злить их лишний раз.
После школьного выпускного старшая сестра Бигайши, работавшая в университете в Алматы, решила спасти Улжан от неграмотного будущего. Такая идея появилась, когда девушка приехала к ней в гости, и квартира интеллигентных, но очень занятых мужа с женой, начала приобретать уютный вид - холодильник заполняться вкусностями, одежда стираться и сушиться, полы мыться и окна сверкать. А какой стоял на кухне аромат по вечерам!
Но не прошло и года, как интеллигентка начала названивать в аул с истерикой. Мол, дочь оказалась невоспитанной, глупой вертихвосткой. Не выключает ночью свет и звонит подругам. Не носит дорогой лакированный пиджак, подаренный тетей, а хочет по торговому центру гулять. Да как она смеет!
Улжан начала сбегать из-под тетиного заботливого присмотра. К подругам - в общаги, есть макароны, спать на полу. И однажды уехала домой в аул. Забеременела, шестой месяц. Парень не женился, она в позоре сбежала, убить ни себя, ни ребенка не смогла. Самое ужасное для Бигайши, папаша был таджик. Это было неописуемо недопустимо. Поговорив с Калибаем, мать решила везти непутевую в другой город, делать аборт.
Больничный парк и те же голубые коридоры напомнили Бигайше кошмарный отрывок из своей молодости. Она прекрасно знала, как делается аборт шестимесячного ребенка. Плод расчленяют в утробе и роженицу бросают одну в палате. Заканчивать. Происходят роды, только вместо ребенка выходят части его тела. В тазик шлеп, шлеп, шлеп.
Врачиха, с которой она договорилась за две тысячи долларов, вдруг показалась Бигайше чудовищно тошнотворной. Чувство вины, тревога и страх, с которыми она боролась всю дорогу, из аула до самой больницы, вылились в одно большое омерзение. В адрес живодерки в белом халате. Вот она осмотрела Улжан с ног до головы, вскользь улыбнулась и, не глянув в глаза, пригласила в кабинет. Бигайша хотела остановить ее, накинуться, разорвать, но сдержалась. Повернулась и выбежала из больницы.
С тех пор прошло два года. Она даже не видела дочь. О результате узнала по телефону: “Все хорошо, мам. Я уеду пока. Деньги взяла”.
И вот сегодня она приедет. Старшая дочь уговорила. “Отца назначили акимом, будет большой кудайтамак и много гостей. Вы можете с ним даже не увидеться. Приезжай”. У Бигайши сердце чуть не остановилось, когда узнала, что приедет дочь. Как она посмотрит ей в глаза? Какая она стала? Говорили, вышла замуж. И ничего никому не сказала. Никогда мать не могла ее понять умом.
Заборы были открыты, на скамейках вдоль старики грелись на солнце. Подъехала машина, кажется, как у сына Ашимбая, хорошая. Она сидела на переднем сиденье. Вышла и открыла заднюю дверь: “Бакоси, шық”.
Это был мальчик двух лет. Глаза - блестящие черные звездочки.
Фото: theodysseyonline.com.
