После первого заседания в суде родные погибших во время взрыва рассказали, что обвиняемые не считают себя виноватыми
Судья Шахтинского городского суда Исламхан ЕСЕНБАЕВ приступил к рассмотрению уголовного дела о гибели пяти бурильщиков в шахте Ленина, принадлежавшей "АрселорМиттал Темиртау". Ещё четверо работников тогда получили тяжёлые травмы из-за ударной волны, также они вдохнули большой объём вредного метана.
На скамье подсудимых главный инженер шахты Пётр ЛИ, исполняющий обязанности участка вентиляции и техники безопасности Дмитрий АБЛОВ, исполняющий обязанности помощника начальника участка и техники безопасности по прогнозу Талгат БАЯКЕНОВ, начальник смены Андрей ЗАВЬЯЛОВ.
Защита Петра Ли ходатайствовала снять с него обвинения, но судья отклонил прошение. Кроме того, юристы ссылались на нарушения процессуальных норм со стороны прокуратуры, однако они были расценены как незначительные. Адвокаты подсудимых запретили снимать их на видео или фотографировать, ссылаясь на защиту персональных данных. Со стороны защиты это достаточно редкая просьба и удивительная, зачем брать дело, если не хочется показывать своё лицо рядом с подзащитными. Все обвиняемые до сих пор работают на шахте Ленина в прежних должностях.
Родные погибших утверждают, что к моменту взрыва метан выходил уже неделю. Информация об этом была у всех руководителей шахты. Поэтому они не согласны, что подсудимые невиновны в гибели горняков. В деле также имеются документы, подписанные Ли, Баякеновым, Завьяловым и Абловым.
- Мне мой муж говорил за несколько дней до взрыва, как сейчас помню: "Газ попёр, мы еле ноги унесли". Потом, в предпоследнюю смену, он звонил и смеялся, я спросила, чего он смеётся, а он ответил: "Мне когда страшно, я всегда смеюсь". У всех семьи, дети, шахтёров не остановишь, они все понимали. Но накануне у них прям было (газ шёл - А.Б.), все это знали, но закрыли глаза, спустили ребят, получается, на смерть. Но все, кто здесь есть, причастны. Должны быть наказаны. Я потеряла трёх членов семьи в этой трагедии. У меня умер ребёнок, я была беременна, потом умерла Димина мама. Просто человек, натворив такое, требует оправдания, - говорит Татьяна АХМЕДЬЯНОВА, супруга погибшего бурильщика Дмитрия БОЙЧЕНКО. Новорождённая дочка Дмитрия и Татьяны умерла спустя две недели после рождения, а через несколько месяцев, не дождавшись суда, скончалась от инсульта мать Дмитрия.
Подсудимые прощения у семей погибших не просили. А между тем, по квалификации уголовного дела им грозит от 3 до 8 лет лишения свободы.
- Они теперь говорят, что, если там газ был, работники могли и не спускаться. Что никто их не заставлял идти в загазованную шахту, - говорят родные погибших. Так что говорить о признании вины частично или полностью пока рано.
- Зная о том, что на шахте было превышение газа, ничего не было сделано, чтобы приостановить, предупредить, послать вместе с ребятами горного мастера вентиляции и техники безопасности, ничего не сделали. Датчики не показывали превышение. В тот день была ещё одна работница, она говорила, что обращалась несколько раз с вопросом, что датчики неправильно показывают и дают сбой. Всё это, оказывается, мог принимать начальник участка вентиляции и техники безопасности, передавать главному инженеру. Поэтому, когда они говорят, что ничего об этом не знают – это неправда. У них есть для этого селекторные совещания, есть конференции, четверговый разбор, где им полностью говорят, что происходит в шахте, - поясняет Галина ИНКИНА, мать погибшего Дениса ИНКИНА, она сама работала на шахте 38 лет.
- Установлено, почему не показывала техника превышение?
- Это уже нарушение. Когда они спускались в шахту, датчики показывали только кислород, когда они в клети спускались. В дальнейшем газ показал только на датчиках за 800 метров у проходчиков. Почему не показывали данные, не установлено. Они были, значит, неисправны. Они были доставлены следователю, все проверялись, а там показаний не оказалось. Если бы ребята видели превышения на своих датчиках, всё бы выключилось и не работало. Но этого не произошло. Мы считаем, что это нарушение грубейшее, - говорит Галина Инкина.
Защита будет оспаривать в том числе экспертизы по делу, с которыми не согласны подсудимые.
- Я считаю, что искра была от электрооборудования, а всё оборудование принадлежит шахте, и за него отвечает главный инженер. Проблема в том, что приборы не показывали превышение газа. Если бы оно было, то автоматически отключилось оборудование и включилась бы вентиляция. Они бы хоть как-то, но остались живы, - считает Инкина.
В шахтах существует служба прогнозирования, именно она должна заниматься исследованием возможных выбросов метана из пластов, предугадывая на основе данных, когда это может произойти.
- Там работало два станка одновременно, это тоже недопустимо. Это особо опасная выработка по возможным выбросам метана. И где-то нужно было работать только одним станком, но никак не двумя, - поясняет Инкина.
Судья Исламхан Есенбаев принял дело в производство, не найдя оснований для возврата материалов прокурору.
Фото: © Ratel.kz / Анастасия Багрова.
ПОДЕЛИТЬСЯ СВОИМ МНЕНИЕМ И ОБСУДИТЬ СТАТЬЮ ВЫ МОЖЕТЕ НА НАШЕМ КАНАЛЕ В TELEGRAM!
