Назгуль достала из шкафа с кружевным бельём упаковку с таблетками и проглотила без воды две штуки
Карьера в Большой четверке, занятая жизнь в командировках, фитнес с Кайлой в шесть утра, гардероб из платьев-футляров и костюмов с короткими однобортными пиджаками.
Несмотря на деловую хватку, внешне Назгуль больше была похожа на студентку первого курса КИМЭПа, за что главбухи и директора промышленных комбинатов часто ее недооценивали.
Назгуль с Арманом подали онлайн-заявку на регистрацию брака и ровно через месяц расписались в Медеуском загсе. На следующих выходных улетели на Кипр, чтобы произнести брачную клятву на берегу моря. Пригласили только родителей, двух сестер Назгуль, брата Армана с женой и троих друзей, которые оплатили свои перелеты.
Через год диагноз - женское бесплодие. Назгуль бросила работу - “это стресс”. Занялась лечением, лечение стало ее работой. Эко, выкидыш, эко, выкидыш - и так шесть раз. Сказали, надежды нет. Четыре года гормонального ада.
И он ушел.
И объяснил, что это не из-за ребенка. "Ты стала не такая, как раньше. Я влюблялся в другую".
Это неуловимое "как раньше". Она умоляла его на коленях, рыдала дни напролет. Он возвращался. И уходил снова.
Назгуль мерила иногда свои костюмы. Дорогие, иногда до жути, но перестали сидеть. Только висят на унылых плечах.
Пошла к астрологу, коучу, психологу, даже к психиатру.
Везде, кроме психиатра, сказали, что жила ради работы, потом ради мужа и зачатия, теперь надо ради себя. Быть самой красивой, легкой, оптимистичной, жизнерадостной, "такой как раньше", не обязательно. Когда психиатр прописал таблетки, Назгуль испугалась. И решила, что достигла дна, пора взять себя в руки. Таблетки спрятала.
Начала жалеть обо всем. Что так унижалась, умоляя мужа остаться еще на неделю, еще на день, еще на минуту.
***
Впереди развод. Оба были согласны, осталась только бумажная работа.
Назгуль узнала через знакомых, что у Армана кто-то есть. Молодая, веселая, жизнерадостная. Наверняка. Девушка "как раньше". Без проблем со здоровьем и спрятанных в белье таблеток от психиатра. Назгуль злилась, что он никогда не скажет прямо. Из жалости.
Сталкерила сутками, научилась пароли взламывать. Бесила не новая девушка мужа, не даже он сам, а какое-то чувство непреодолимой безысходности, состояние невесомости - ни шага назад, ни шага вперед. Бесконечное ожидание непонятно чего.
Впервые в жизни Назгуль захотелось убить. Или убиться.
Муж ведь был ее первый мужчина. Единственный друг, смысл жизни. Как ей пережить это напрасное ожидание? Как жить в будущем, в котором нет Армана?
"А что если умереть?" - подумала Назгуль и даже не испугалась этой мысли.
Кто-то внутри грудной клетки, из самого нутра назириного обессиленного тела ответил хриплым голосом главбуха нефтехимического завода: "Так у него же другая. Он счастлив и даже не заметит".
Назгуль достала из шкафа с кружевным бельем упаковку с таблетками и проглотила без воды две штуки.
***
Старшая сестра Назгуль ездила раз в месяц в детский приют в Первом Алматы. Как приют? Женщина взяла к себе соседских детей, отец которых периодически уходил в запой, а мать загремела в тюрьму за мошенничество. Потом пришли другие дети с пострадавшими мамами "на переночевать". Потом стали появляться подкидыши. Кто-то оставил ребенка с синдромом. Образовался приют.
Каждый раз сестра звала Назгуль ехать с ней. "Лечить душу добротой и детской благодарностью", - так она говорила, и глаза у нее горели. Сестра также состояла в группе Вконтакте, посвященной помощи этому приюту.
Участники группы занимались сбором продуктов, одежды, игрушек и лекарств. И как писалось в уставе группы - "теплых слов и поддержки". Денег не собирали.
Назгуль всегда считала, что это как минимум пошло. Сестра хоть и сентиментальный человек, но зачем спектакль? "И что вы все вместе ходите туда, рыдаете перед детьми, торжественно вручаете пакет гречки и уезжаете? На своих джипах назад домой, успеть на ужин из семги и чизкейка? Не легче на карту деньги скинуть и не тешить самолюбие?"
В этот раз Назгуль решила согласиться, чтобы не обидеть сестру. Сестра после ухода Армана звонила и писала на ватсап каждые два часа. "Как бешеная".
Собралась в приют, сестра забрала на машине. Когда доехали, Назгуль уже сто раз пожалела. Вышла из машины, думала, дети будут стоять с флажками и воспитатель в крахмаленном воротничке с лживенькой улыбкой. Ничего подобного.
Сестра вытащила два пакета из багажника и понесла в тесный двор под навесом. Назгуль пошла следом. Шла, будто в монастырь идет. Будто сейчас войдет в этот дом и больше никогда не сможет ни носить костюмов, ни путешествовать бизнес-классом, ни пить коктейлей, ни быть девушкой "как прежде". А будет печь в избе хлеб и ставить на окошко, чтобы кормить всех бедных, ходить в секту на молитвы и гладить детей по голове.
Девочка с длинными худыми ногами и руками поздоровалась и проводила гостей в зал. Вошла та самая женщина, сестра начала знакомить Назгуль. Пока сидели, подходили дети, здоровались, улыбались, рассматривали. Один мальчик подбежал и так сильно прижался к Назгуль, обнял за колени и не пускает: "Мама! Мама! Это моя мама! Она меня заберет! Мамочка!"
***
Назгуль ездила в приют каждую неделю. Через несколько месяцев уже почти жила там. Женщина предложила усыновить того мальчика, сделать ему документы, устроить в садик и поликлинику. Он был подкидыш со слабым здоровьем.
Усыновила. Два года ушло на усыновление.
И теперь он официально ее сын. Сыну ничего не надо было доказывать. Сын. Странная приятность.
Уставшая, некрасивая, не вдохновляет, не готовит три блюда в день по ресторанным рецептам. А сын все равно вешается на шею. И любит. Больше всех на свете, мама у него самая красивая, самая добрая, самая самая. Мама.
Арман как-то пришел. Непривычно. Мальчик дома ходит, ее мамой называет. Будто вся жизнь прошла мимо. Она нашла счастье без него. Его маленькая, его неженка, его девочка и без него. Как это возможно?
Назгуль принесла пакет с вещами. Три года прошло, а он еще не все свои вещи забрал из ее дома. Уходил же в летнюю жару, не до флисовых толстовок с кальсонами, и потом эти бесконечные командировки. Так оправдывался, а она не задавала вопросов.
Назгуль принесла пакет. И пошла в другую комнату. В шортах, которые он лет двести не видел. "Карате-пацана" собираются смотреть.
"Выключи свет, когда будешь уходить. Ключи те же".
Иллюстративное фото: TASS.
