Коррупционное преступление или инсценировка: что выясняется в суде Балхаша
В городском суде Балхаша под председательством судьи Л.О. Исабековой продолжается рассмотрение уголовного дела в отношении бывшего начальника отдела полиции города Айткена Кадрина (на фото справа) и предпринимателя Бахтыбека Кенесбаева (на фото слева). Их обвиняют в коррупционном преступлении. По версии следствия, Кенесбаев намеревался передать бывшему начальнику полиции Балхаша взятку в размере четырёх миллионов тенге.
Деньги якобы предназначались Кадрину за возвращение автомобиля и двух металлоискателей, изъятых у группы из пяти мужчин. 18 февраля 2026 года их остановили сотрудники полиции во время специальной отработки по выявлению «чёрных старателей» в районе посёлка Саяк, где накануне произошла перестрелка.
Саяк – небольшой шахтёрский посёлок Карагандинской области, административно подчинённый городу Балхаш. Он возник благодаря освоению медных месторождений и десятилетиями оставался одним из центров добывающей промышленности региона.
Кто и за что требовал четыре миллиона?
Дело о взятке с самого начала сопровождается противоречиями. Кенесбаев, которого следствие считает посредником, впоследствии отказался от первоначальных показаний против бывшего полицейского и заявил, что оговорил его под давлением. Сам Кадрин обвинения отрицает и связывает уголовное преследование со своей деятельностью по борьбе с незаконной добычей золота.
Есть и другие обстоятельства, вызывающие вопросы. Ни один из допрошенных в суде заявителей не был знаком с Кадриным. По их словам, они даже не разговаривали с ним по телефону.
Все разговоры о деньгах вёл один из основных свидетелей обвинения, назовём его свидетелем «К». При этом изъятое имущество ему не принадлежало, а сам он не являлся заявителем. Тем не менее именно этот человек участвовал в негласных следственных действиях (НСД), в ходе которых вёл переговоры о предполагаемой взятке и записывал их.
Возникает вопрос, на каком основании свидетеля «К» привлекли к проведению НСД и какую именно роль он в них выполнял? Тем более что, судя по представленным в суде аудио- и видеозаписям, разговоры о взятке инициировал именно он, а не Кенесбаев.
Вместо адвоката - поиск посредников
По словам свидетеля «К», после изъятия имущества мужчины около десяти дней ходили в отдел полиции Балхаша, пытаясь вернуть автомобиль и металлоискатели, однако сотрудники полиции с ними на контакт не выходили. Тогда они через родственников и знакомых начали искать человека, который мог бы помочь им решить эту проблему.
При этом автомобиль и металлоискатели были изъяты для выяснения обстоятельств и проверки возможной причастности мужчин к незаконной добыче золота. Сами они, как следует из прозвучавших в суде показаний, подозреваемыми не являлись, под стражей не находились, их свободу передвижения никто не ограничивал. То есть мужчины вполне могли нанять адвоката, поручить ему заниматься возвратом имущества, а сами спокойно уехать по своим делам.
И самое интересное: вместо того чтобы заплатить адвокату условные 100 долларов за юридическую помощь, они предпочли искать людей, которые смогут «развести» их проблему. Причём, как выяснится дальше, речь в итоге пойдёт уже о миллионах тенге.
Кенесбаев, как стало известно на суде, был не единственным человеком, через которого мужчины пытались решить вопрос с возвратом имущества за деньги.
В суде допросили ещё одного свидетеля, которому они также предлагали деньги за содействие в возвращении автомобиля и металлоискателей. Однако тот, по его показаниям, сразу объяснил, что никакого уголовного дела в отношении мужчин не возбуждено, подозреваемыми они не являются, а изъятое имущество проходит проверку. Нужно было лишь дождаться её завершения, после чего вещи им вернули бы.
И главное, свидетель особо подчеркнул, что прямо предупреждал мужчин: никому и никаких денег за возврат имущества давать не нужно.
Идём дальше по показаниям свидетеля «К». Десять дней мужчины приходили на контрольно-пропускной пункт (КПП) отдела полиции, где их, по словам свидетеля, попросту игнорировали. Но вместо того чтобы воспользоваться телефонами, номера которых были размещены буквально перед носом, прямо у входа на КПП, мужчины предпочли другой путь. Они не позвонили по номерам, указанным в памятке прокуратуры, не воспользовались телефоном доверия, выделенным на КПП ярко-красным цветом, и не обратились в службу собственной безопасности полиции, контактные данные которой также размещены у входа и выхода.
Вместо этого они отправились искать Комитет национальной безопасности (КНБ). Причём, как рассказал свидетель «К», местонахождение ведомства выясняли у прохожих. Прямо спрашивали, где здесь здание КНБ, и в конце концов нашли его.
Впрочем, определённую логику в этих поисках всё-таки можно обнаружить. К тому моменту мужчины уже познакомились с Бахтыбеком Кенесбаевым, который, согласно их же показаниям, сообщил, что изъятые автомобиль и металлоискатели находятся в КНБ.
Однако все же придя в КНБ они узнали от сотрудников, что никакого их имущества там точно нет.
Первоначально, по словам свидетеля «К», Кенесбаев озвучил сумму в 10 миллионов тенге, якобы предназначенную представителям КНБ. Однако таких денег у заявителей не было, а сотрудники ведомства, которые должны были предоставить и пометить купюры для контролируемой передачи предполагаемой взятки, объяснили, что не располагают такой суммой.
Тогда свидетель «К» принялся предлагать Кенесбаеву разные суммы. Судя по представленным в суде аудио- и видеозаписям, именно он первым называет конкретные цифры: то миллион тенге за один металлоискатель, то полтора миллиона за тот же прибор.
И всё это уже после того, как свидетель узнал, что Кенесбаев ввёл его в заблуждение относительно местонахождения изъятого имущества.
В результате сумма предполагаемой взятки снизилась до четырёх миллионов тенге. Из них, по словам Кенесбаева, два миллиона предназначались сотрудникам полиции, а ещё два – представителям КНБ.
Но почему-то ни предполагаемые получатели денег из КНБ, ни сам Кенесбаев... в заявлении не фигурируют. Причём его, заметим, написал совсем другой человек – ещё один свидетель обвинения, назовём его свидетелем «Н».
И направлено оно оказалось исключительно против начальника отдела полиции Балхаша Айткена Кадрина, с которым заявители даже не были знакомы.
Голосовое сообщение, шифровка и передача денег
И что же указывало на причастность Кадрина к предполагаемой взятке? По показаниям свидетелей «К» и «Н», Кенесбаев дал им прослушать аудиозапись – голосовое сообщение в WhatsApp, в котором якобы Кадрин произносит всего одну фразу: «Выйду из отпуска через два дня».
И всё. Ни слова о деньгах! Ни о четырёх миллионах, ни о десяти. Даже о возвращении изъятого имущества речи не шло.
В материалах дела имеется ещё одна весьма своеобразная трактовка следствия. Разговор Кенесбаева с Кадриным о предоставлении четырёх единиц техники в аренду был расценен как своеобразная «шифровка», позволявшая завуалировать обсуждение взятки в размере четырёх миллионов тенге. То есть четыре единицы техники, по версии следствия, означали именно эту сумму. При этом речь шла о возможном сотрудничестве с компанией супруги полицейского Жанны Кадриной, которая занимается предоставлением техники в аренду.
– У меня действительно имеется ИП. Я оказываю услуги по перевозке крупногабаритных грузов, использую КАМАЗы и погрузчики. Когда Кенесбаев приходил к моему супругу на работу, он действительно просил помочь вернуть металлоискатели и автомобиль его землякам. Но супруг отказал, объяснив, что не стоит с этим связываться, поскольку в Саяке ведётся незаконная добыча золота и там работают сотрудники Департамента собственной безопасности и КНБ. После этого они заговорили о том, что Кенесбаев является подрядчиком ТОО «Корпорация Казахмыс». Тогда супруг предложил ему рассмотреть возможность сотрудничества с моей компанией. А на второй встрече они как раз обсуждали количество и виды техники, а также другие вопросы, связанные с субподрядом, – рассказала Жанна Кадрина.
Такой своеобразный «Юстас – Алексу». Правда, когда и каким образом Кенесбаев и Кадрин успели договориться об этой шифровке, следствие так и не установило.
Собственно, сам Кенесбаев в итоге деньги так и не получил. А вот передача четырёх миллионов тенге действительно происходила по записке – это следует из материалов дела. На ней был указан номер телефона некой «женщины с комитета», как утверждали свидетели. Именно ей они и передали деньги.
Роль той самой «женщины из Комитета» исполнила знакомая Кенесбаева Жунусбекова. В своих показаниях она рассказала, что тот предложил ей «сыграть кино» – изобразить незнакомую ему женщину, встретиться с людьми, которые должны были передать деньги, и забрать у них четыре миллиона тенге. Позднее, по её словам, Кенесбаев собирался забрать деньги у неё.
При этом Жунусбекова подтвердила, что в её присутствии Кенесбаев с Кадриным не разговаривал. О том, что деньги якобы предназначались бывшему начальнику полиции, она могла судить лишь со слов других людей.
Есть в её показаниях и ещё один любопытный момент. По словам Жунусбековой, первоначально её допрашивали без видеокамеры и лишь затем включили видеофиксацию. Во время беседы следователь неоднократно задавал ей наводящие вопросы, в том числе прямо подсказывая фамилию предполагаемого получателя денег: «Кадрину?».
В итоге четыре миллиона тенге были переданы Жунусбековой, но ни Кенесбаев, ни тем более Кадрин этих денег так и не получили.
Свидетели, которые многое забыли
Вернёмся к показаниям свидетеля «Н» – одного из заявителей. В суде он так и не смог объяснить, почему в его заявлении не фигурирует Кенесбаев, с которым велись переговоры о деньгах, и нет ни слова о сотрудниках КНБ, которым якобы также предназначалась часть предполагаемой взятки.
Зато в заявлении указаны фамилия, имя и отчество начальника отдела полиции Балхаша Айткена Кадрина, которого свидетель лично никогда не видел и никаких переговоров с ним не вёл. Как и свидетель «К», он лишь прослушал аудиозапись, на которой якобы Кадрин сообщал, что через два дня выйдет из отпуска. Ни слова о деньгах, ни о возврате имущества.
Но есть в показаниях свидетеля «Н» ещё одна весьма любопытная деталь. В суде он не смог назвать фамилии людей, вместе с которыми его остановили полицейские в районе Саяка. А ведь речь идёт о группе из пяти человек, которые впоследствии ещё около десяти дней проживали в одной квартире, прежде чем обратиться в КНБ.
Свидетель объяснил это просто: у него очень плохая память и он быстро всё забывает.
И вот что удивительно: фамилии людей, с которыми он находился в одной машине и затем жил под одной крышей, свидетель вспомнить не смог. Зато в заявлении указал полные фамилию, имя и отчество начальника полиции, с которым никогда не встречался и даже не разговаривал по телефону. Причём, как сам заявил в суде, сделал это без каких-либо подсказок со стороны сотрудников КНБ.
Как искатели работы оказались в степи?
Вернёмся к февралю 2026 года и событиям в районе посёлка Саяк, где незадолго до остановки их автомобиля произошла перестрелка.
К тому времени незаконная добыча золота в окрестностях посёлка, судя по имевшейся у правоохранительных органов информации, приобрела внушительные масштабы. В Саяк съезжались старательские бригады со всего Казахстана, в том числе крупные группы из южных и западных регионов страны.
Дошло до того, что «чёрные старатели» приносили золотоносный грунт прямо в арендованные квартиры и дома, где промывали его в обычных ваннах. В результате забилась канализация, и посёлок едва не утонул в собственных нечистотах.
Разработку групп, занимавшихся незаконной добычей золота, Айткен Кадрин начал ещё в 2025 году. А в феврале 2026 года издал приказ о проведении оперативно-профилактического мероприятия «Недра».
Но не менее интересен и другой вопрос: как вообще группа из пяти мужчин оказалась в окрестностях Саяка? Здесь свидетели «К» и «Н» дают практически одинаковые показания.
По их словам, двое мужчин из группы собирались устроиться на некий завод «Туз» и отправились туда именно с этой целью. Однако им отказали. При этом свидетели так и не смогли внятно объяснить, с кем именно разговаривали о трудоустройстве и откуда вообще у них появилась идея ехать на этот завод.
Мы нашли предприятие с таким названием, расположенное относительно недалеко от Саяка – ТОО «Горно-рудная компания «TUZ», которое занимается добычей золота на месторождении Туз в Аягозском районе области Абай.
При этом компания зарегистрирована не на месторождении, а в городе Аягозе, на улице Валентины Терешковой, 32. Именно этот адрес указан и на государственной электронной бирже труда Enbek.kz. Найти этот адрес в интернете не составляет никакого труда – достаточно ввести в поисковую строку «компания Туз Аягоз».
Поэтому возникает ещё один вопрос: почему мужчины отправились искать работу непосредственно на месторождение, а не обратились по адресу регистрации предприятия?
Если же мужчины действительно добрались до месторождения Туз, то, согласно проектной документации предприятия, от села Мадениет к нему ведёт 50-километровая грунтовая дорога. Что мешало им после неудачного трудоустройства вернуться тем же путём?
Причём возвращаться в Аягоз совершенно не требовалось. От Мадениета можно продолжить путь в сторону Караганды по асфальтированной дороге через Каркаралинск. Зачем в таком случае отправляться в противоположном направлении, через степь к Саяку, а затем добираться до Балхаша по труднопроходимой грунтовой дороге?
Но свидетели, по их словам, выбрали другой путь. Они оказались в степи неподалёку от Саяка, где их и остановили полицейские. При этом маршрут через Саяк предполагает движение по степным дорогам, а дальнейший путь от Саяка до Балхаша составляет около 200 километров.
По словам свидетелей, они попросту заблудились, обратились за помощью к местным жителям, а те якобы и направили их через степь. Правда, в эту версию верится с трудом. Находясь в Балхаше, мы сами расспросили около десяти местных жителей, как добраться до Саяка. И все как один посоветовали не пытаться ехать туда даже на внедорожнике: лучше воспользоваться поездом, а уже в Саяке договориться с местными водителями. Получается любопытная картина: нам местные жители настоятельно не рекомендовали ехать в Саяк через степь, а свидетелям, если верить их показаниям, кто-то из местных посоветовал как раз такой маршрут - по бездорожью, на весьма приличное расстояние.
История с маршрутом ещё не закончена. Суду предстоит подробнее разобраться в обстоятельствах этого путешествия. Тем более что сами свидетели так и не смогли назвать точное место, где их остановили полицейские, объяснив это тем, что не ориентируются на местности.
Впереди допросы сотрудников полиции, непосредственно остановивших автомобиль, а также участников другой оперативной группы, вызванной для оформления изъятия двух металлоискателей и автомобиля.
Возможно, именно их показания помогут установить, где в действительности находились мужчины и каким маршрутом они туда добрались.
Нашлось объяснение и металлоискателям в багажнике автомобиля. Оказывается, их собирались продать в Караганде.
Проданное вещественное доказательство и вопрос о провокации
Отдельного внимания заслуживает прошлое основного свидетеля обвинения «К». С 2016 по 2023 год он отбывал наказание в Усть-Каменогорске будучи осуждённым по части 4 статьи 190 и части 2 статьи 262 Уголовного кодекса Республики Казахстан – за мошенничество и участие в организованной группе или преступной организации.
Здесь стоит вспомнить историю реорганизации правоохранительных органов. До августа 2014 года расследованием экономических и коррупционных преступлений занималась финансовая полиция. После её упразднения эти направления разделили между разными ведомствами: борьба с коррупцией перешла к антикоррупционным органам, а расследование экономических преступлений – к структурам Министерства финансов, в том числе Службе экономических расследований. В июне 2025 года Антикоррупционную службу присоединили к КНБ.
При этом дела по статье 262 УК РК могли относиться к подследственности разных правоохранительных органов в зависимости от обстоятельств дела. Поэтому представляет интерес, какое именно ведомство расследовало уголовное дело нынешнего свидетеля обвинения.
Сегодня этот человек играет одну из ключевых ролей в деле бывшего начальника полиции Балхаша. И для понимания всей истории было бы небезынтересно выяснить, пересекались ли его пути с сотрудниками правоохранительных органов ещё до событий, которые сейчас рассматривает суд.
Но на этом странности уголовного дела не заканчиваются.
Как выяснилось в суде, сотрудники КНБ передали свидетелю «Н» один из изъятых металлоискателей, принадлежавший ему и признанный вещественным доказательством по делу. При этом с мужчины взяли расписку, согласно которой он обязался обеспечить сохранность металлоискателя до окончания судебного разбирательства.
И что же сделал свидетель? Продал металлоискатель.
То есть вещественное доказательство, которое должно было сохраняться до завершения судебного процесса, оказалось продано человеком, давшим письменное обязательство его сохранить. Возникает вопрос: кто разрешил ему распоряжаться этим имуществом и получила ли продажа вещественного доказательства правовую оценку?
После допроса свидетелей «К» и «Н» адвокаты защиты ходатайствовали о вынесении судьёй частного постановления в связи с предполагаемыми нарушениями законодательства, в том числе возможной дачей заведомо ложных показаний, а также о направлении материалов для проведения соответствующей проверки. Судья отложила рассмотрение ходатайства до окончания судебного разбирательства.
И здесь мы подходим, пожалуй, к главному вопросу всей этой истории: не было ли предполагаемое коррупционное преступление заранее спланированной инсценировкой?
В ходе судебного разбирательства также возник вопрос о том, насколько самостоятельно действовал свидетель «К» и какие указания он получал от сотрудников КНБ.
А теперь обратимся к законодательству. Согласно пункту 23-1 нормативного постановления Верховного суда РК «О некоторых вопросах оценки доказательств по уголовным делам», при проведении негласного аудио- и (или) видеоконтроля лица или места не допускаются поведение, имитирующее преступную деятельность, либо склонение другого лица к совершению уголовного правонарушения (провокация).
Но обстоятельства, о которых мы узнали в ходе судебных заседаний, очень напоминают именно такую имитацию преступной деятельности. По крайней мере, возникает вопрос: почему человек, которому не принадлежало изъятое имущество и который не обращался с заявлением, оказался одним из наиболее активных участников переговоров о предполагаемой взятке?
Где в этой истории заканчивается документирование уже существовавшей коррупционной договорённости и начинается искусственное создание обстоятельств преступления?
И самое главное: существовало ли предполагаемое коррупционное преступление независимо от действий участников негласных следственных мероприятий или оно сформировалось непосредственно в ходе этих мероприятий?
Ответы на эти вопросы предстоит дать суду.
