Живописный Казахстан: взгляд Андрея Михайлова
Намедни я вспоминал про Аральскую трагедию, приведшую к безвозвратному исчезновению одного из самых крупных озёр планеты. Но, вспоминая про величайшую экологическую катастрофу XX века, нельзя забывать о том, что она же является личной бедой и непоправимым несчастьем для великого множества людей. Живших на берегах, работавших в море, кормившихся Аралом.
Место, где эта людская драма осязается до сих пор наиболее ощутимо и остро, находится на дальней окраине Аральска. Несмотря на подступающие со всех сторон тихие барханы с кустами саксаула, жузгуна и тамарикса, тут, быть может, особо ясно слышится вкрадчивое эхо звуков почившего моря: накаты волн на берег, протяжные гудки пароходов, плеск падающих в воду якорей, грохот лебёдок, выбирающих кишащие рыбой снасти, крики беснующихся чаек.
Это - старое кладбище Аральска. Хотя оно называется "Русским", тут, среди сотен могил, можно найти таблички и с казахскими, и с корейским, и с немецкими, и даже с греческими фамилиями. Ведь по сути это кладбище – советское. И подавляющее большинство его тихих обитателей нашли упокой в те времена, когда и мёртвые оставались такими же последовательными интернационалистами, какими были живые.
Изначально это старое аральское кладбище находилось вовсе не в пустыне. А недалеко от берега Синего моря, почти что у кромки воды. Но та вода давно ушла. Сегодня тут властвует песок. Памятники в песке. Оградки в песке. Кресты и звёзды наверший, едва выглядывающие из песка. А сколько его, родного праха, навсегда оставленного разъехавшимися во все концы мира родственниками, уже безвозвратно затянуто чревом пустыни?
Это кладбище кануло в вечность вместе с морем. Недаром здесь столько надгробий в виде маяков. И столько памятников с якорями. Маяк – знак приближения берега. Якорь – символ покоя. Становясь на якорь, корабль обретает связь с землёй, контакт с сушей. Якоря на могилах – это то, что навсегда привязывает душу моряка к родному берегу. Но есть ли такой мирный берег у тех, кто упокоен на исчезнувшем берегу испарившегося моря?
Погосты – по определению не место для радости. Недаром в древности на Руси их называли "жальниками". Но этот аральский некрополь печален вдвойне. Тут нет свежих могил. Тут сегодня не встретить обычных посетителей, приходящих оплакать своих близких и "поправить могилку". Печать забвения уже накрыла обречённый некрополь своими непроницаемыми тенетами. Море исчезло, кому было куда – поуехали, в сегодняшнем Аральске уже не услышать русскую речь, казахи давно хоронят своих усопших на своём кладбище.
Меланхоличный верблюд "слизывает" цветы разросшегося на могилах жузгуна, искоса поглядывая на ржавеющие якоря, едва проглядывающие из песка. Священный жук-скарабей так же, как во времена обоготворивших его египтян, катает своё навозное "солнце" сквозь тень решёток. Юркие ящурки-круглоголовки, картинные агамы, пугливые зайцы – вот и все живые посетители этого печального приюта мёртвых.
Морское кладбище посреди моря песка… Что может быть более нелепым, несообразным и вопиющим? Кому как, но для меня именно этот обречённый некрополь на краю Аральска (с якорями, якорными цепями и маяками) явил собой самый впечатляющий мемориал погибшему Аралу. Тому самому Синему морю, которому служили и которое любили те, чьи надгробья сегодня меланхолично и равнодушно поглощаются пустыней, а фамилии и фотографии на памятниках навсегда стираются песком и коррозией.
Андрей Михайлов - писатель, автор географической дилогии "К западу от Востока. К востоку от Запада".
Фото: Ⓒ Ratel.kz / Андрей Михайлов.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШ КАНАЛ И ЧИТАЙТЕ НАС В TELEGRAM!
