Время делится на три части: до бешбармака, во время и после. Сейчас у нас после.
Казахи - свободолюбивый народ. Вроде привычное для нашего уха высказывание, да? А, например, англичане - свободолюбивый народ? Глупо, не правда ли? Испанцы - свободолюбивый народ? Немцы? Французы? Японцы? Китайцы? Не подходит же? Вот афганцы - да, свободолюбивые, кубинцы свободолюбивые, какой-нибудь Гондурас или жители острова Пасхи - свободолюбивые. И казахи тоже с ними заодно. Свободолюбят по праздникам.
Если мне не изменяет память, то последняя наша свобода - это начало 18-ого века. Кто же из живущих помнит ее? Как она выглядела? Красивая? Чем дальше в лес истории, тем слаще песни о ней слагаются. Любят то, чего не знают, о чем не ведают. А еще говорят:
- Степь большая, сел казах на коня, да и ускакал в степь, словно вольный ветер! Кто ж найдет его? Свобода!
И лыбятся довольные. Так вот, не свободен он был, а беглец. Загнанный в степь беглец. Рано или поздно - приходил откупаться.
Казахи - народ рабский. Покорный. Слабый духом. И еще это… Свободу любит. Особенно попеть о ней. В оперу о ней ходить любит. Земля ему нафиг не нужна. Сел на лошадь, да и ускакал. Рассказывает, что рабства не было. Что женщины паранджу не носили. Дух себе поднимает так. И Чингис-Хан был казах. Это как мама Ёжик рассказывает ежатам о динозаврах. У казахов время делится на четыре части: до бешбармака, во время и после. А после этого после, и до этого до - безвременье.
Сейчас у нас после. Самое время свободу любить.
