Скульптура – это то, обо что вы спотыкаетесь, когда отходите назад, чтобы рассмотреть картину
«Скульптура – это то, обо что вы спотыкаетесь, когда отходите назад, чтобы рассмотреть картину», – цитата, которую приписывают американскому художнику-абстракционисту Эду Рейнхардту.
И это определение гениально: скульптура на самом деле может бесцеремонно вторгаться в наше реальное физическое пространство и заставлять взаимодействовать с ней, даже если мы этого не планировали.
Almaty Museum of Arts использует это свойство скульптуры с первых дней своего существования и даже немного раньше: помните, как год назад город ждал «расчехления» 12-метровой «Надэс» – работы испанского художника Жауме Пленсы? С тех пор этот алматинский перекресток словно организован вокруг гигантской головы: ей подчинены даже транспортные потоки, огибающие скульптуру по широкой дуге – что уж говорить о людях.
Через пару месяцев перед музеем появилась «Скульптура ветра (ТП) II» – уличный арт-объект британско-нигерийского художника Йинки Шонибаре. А на днях к ним присоединилась третья – инсталляция казахстанского архитектора Сакена Нарынова «На берегу космической бездны». В отличие от первых двух, эта работа приглашает не просто в музей, а на конкретную выставку: «Мүсіндер: Скульптура Казахстана с 1950-х до наших дней».
В названии, на первый взгляд строгом и академическом – игра слов. Вернее, одного слова – мүсін, что в переводе с казахского означает и «скульптура», и «фигура человека». По словам куратора «Мүсіндер...», доктора искусствоведения Алии Тизенгаузен, «эта языковая связь лежит в основе темы выставки: скульптура здесь рассматривается как способ говорить об обществе, истории и памяти через человеческое тело».
История и память бьют наотмашь уже на входе в зал «Сарыарқа», где расположена основная экспозиция: не прямо, а чуть сбоку, чуть в профиль, но мгновенно узнаваемый встречает зрителя бюст «вождя мирового пролетариата». Еще одно простое название – «Портрет В.И.Ленина», имя автора – Еркин Мергенов, и дата – 1977 год. То есть время, когда создать такой портрет Ленина было просто невозможно.
Канонический только на первый взгляд, бюст водружен не на привычный постамент, а на высокий столб, у подножия которого копошатся человеческие фигуры, попранные величием вождя. А сам вождь, как положено, смотрит вдаль, видимо, в светлое будущее, но почему-то с полуоткрытым ртом – и при желании и очень высоком росте можно увидеть, что в его голове – мрачная пустота и бронзовая тяжесть.
Как Еркину Мергенову удалось сделать в советское время такой портрет? Как смог его сохранить, и, главное, как известный казахстанский скульптор смог сохраниться сам, – об этом другая его работа, знаменитый «Автопортрет». Человеческая фигура, тот самый мүсін, с обрубленными рукой и ногами, и только одна рука упрямо торчит – художник не сдался.
Точнее – художники все равно не сдались. Первый раздел экспозиции, где и находятся скульптуры Еркина Мергенова, называется «Игра противоположностей?»: он посвящен времени с конца 1950-х до начала 1980-х годов и противоречиям между официальными работами и тем, что делалось в мастерских – для себя и для своих. Первый профессиональный казахский скульптор Хакимжан Наурызбаев, сосланный в Казахскую ССР «враг народа» Исаак Иткинд, Толеген Досмагамбетов, Бек Тулеков, Рысбек Ахметов, Зоя Береговая и другие художники – многих из них мы помним «в двух лицах», и порой сложно поверить, что автор «очень советского» памятника и воздушного (при том, что мраморного) женского портрета – это один и тот же скульптор. Мүсінші.
Второй раздел – «Семья и связь поколений». Здесь «Эмбрион» Аскара Есенбаева (совместно с Алмагуль Менлибаевой) и «Бахыт» Лии Колотилиной, такие разные «материнства» Рысбека Ахметова и Вагифа Рахманова и «ожидания» Марата Айнекова и Аскара Есдаулета. Кстати, работу Аскара Есдаулета я видела, страшно сказать, 30 лет назад еще в мастерской: тогда он вернулся от живописи к скульптуре и отлил две фигуры женщин, созданные им еще в студенчестве. Одну – беременную. Она и стала потом «Ожиданием». А тогда, в 1996-м, меня поразила физиологическая точность, с которой скульптор вылепил пупок – напряженный, в таком положении естественный.
«...У меня уже вторая женщина спрашивает: откуда знаешь? – сказал тогда Аскар Есдаулет. – А я не знаю. Но без этого не было бы законченности. Завершенности. Просто не было бы красиво».
Название третьего раздела выставки в Almaty Museum of Arts – «История и мифотворчество» – казалось бы, обещает нейтральную прогулку в прошлое, но именно обращение к легендам и старым степным памятникам становится едва ли не самым острым политическим высказыванием во всей экспозиции.
Сначала это балбалы Молдакула Нарымбетова, еще одной легенды казахского изобразительного искусства, лидера арт-группы «Кызыл трактор». Его инсталляция – это не камень, не глина и не металл – балбалы сделаны из старых автомобильных покрышек. Тем сильнее и громче отзывается название: «Мен – қазақпын! Мың өлiп, мың тiрiлген» («Я – казах! Умирал и рождался я тысячу раз»), знаменитые строки из поэмы Жубана Молдагалиева.
Потом – знаменитая работа Ербосына Мельдибекова «Памятник неизвестному герою» (в других вариантах – «батыру»): к постаменту прикреплены настоящие лошадиные суставы с копытами. А сверху – пустота, которую каждый понимает по-своему: от иронии над повальным стремлением в каждом ауле установить непременно конный памятник своему батыру до пустоты там, где раньше были герои? До пустоты власти? Арт-критик и куратор Виктор Мизиано в свое время сказал, что «Памятник...» Ербосына Мельдибекова выражает идею «дегероизации современного общества».
Кстати, во время экскурсии по выставке куратор Алия Тизенгаузен сказала, что в конечном итоге зритель все равно «соберет» в этой экспозиции целого коня, из «Памятника...» Мельдибекова, «седел» Саида Атабекова, и, наконец, «Фараона...» Георгия Трякина-Бухарова.
И, наконец, завершающий раздел выставки – «Тело и общество: Принятие или противостояние», где только современные работы. И центральная – «Evermust» («Всегда должна») Зои Фальковой, боксерская груша в форме женского торса, где все сказано предельно четко: насилие – норма.
К счастью, после «Evermust» зрителю положена компенсация – и выставка ее неожиданно дает. Уже почти на выходе, будто извиняясь за все пройденное – и казахстанским искусством, и нашей страной вообще – нам предлагают инсталляцию «Ас болсын» Мадины Жолдыбек, посвященную мантам. Наконец-то, теперь официально: манты – это тоже скульптуры. Их тоже лепят.
Самое интересное: несмотря на все вышеописанные смыслы и собственные воспоминания, выставка «Мүсіндер: Скульптура Казахстана с 1950-х до наших дней» оставляет самые светлые впечатления. А еще – безусловное чувство гордости за наших скульпторов: это были сильные 70 лет и они прошли не зря.
Выставка продлится до мая будущего года – сходите обязательно.Четко выстроенная экспозиция ведет от раздела к разделу, и совсем не обязательно заходить в ту дверь, где вас встретит бюст вождя мирового пролетариата – можно зайти в другую, где слева – фантазийный балбал Шамиля Гулиева, прямо – «Жеті апа» Мөлдір Қарубайқызы, посвящение ее бабушкам и прабабушкам, а перед ней – «Колокол путешественников» Эдуарда Казаряна. Если вы чуть отойдете назад, чтобы получше рассмотреть изящную и дерзкую работу Мөлдір, постарайтесь его не задеть.
«Скульптура – это то, обо что вы спотыкаетесь, когда отходите назад, чтобы рассмотреть картину», – цитата, которую приписывают американскому художнику-абстракционисту Эду Рейнхардту.
Это гениальное определение: скульптура на самом деле может своевольно вторгаться в наше физическое пространство и в нашу жизнь, заставлять взаимодействовать с ней, а потом – просто не отпускать. Алматинцы это хорошо знают: в нашем городе есть точки, где транспортные и людские потоки подчиняются скульптурам – например, «Модели Галактики Лебедь-А» Сакена Нарынова около Satbayev University и «Надэс» Жауме Пленсы перед Almaty Museum of Arts.
Проект «Мүсіндер: Скульптура Казахстана с 1950-х до наших дней» реализован при поддержке компании Atasu Group.
Фото автора и предоставлено Almaty Museum of Arts
