Адвокат Асқат Сулубек о границе между заботой и насилием, отношениями и контролем, вниманием и преследованием
Историю молодой матери, пережившей послеродовой психоз, психиатр Жанар Даненова в публикации «Скотч, камча и стигма: как страх перед психиатрией едва не стоил жизни молодой матери» объяснила с медицинской стороны. Но у этой истории есть и другая — правовая сторона.
Женщину связали. Ей заклеили глаза скотчем. Вместо врачей отвезли к «целителю», где привязали к батарее и били камчой.
И здесь возникает уже не медицинский вопрос, где заканчивается ошибочная попытка помочь близкому человеку и начинается насилие, за которое нужно отвечать по закону?
На первый взгляд эта история может показаться совершенно отдельной от случаев домашнего насилия, болезненной ревности, контроля со стороны партнера или преследования незнакомым человеком. Но юридически у этих ситуаций есть нечто общее.
«Один человек решает, что его желание важнее воли другого».
«Я лучше знаю, как тебя лечить»,
«Я муж, поэтому имею право».
«Я запрещаю тебе с ним общаться».
«Ты должна показать мне телефон».
«Мы не можем расстаться, пока я этого не захочу».
«Ты обязана со мной поговорить».
«Я буду ждать тебя возле работы, пока ты не согласишься встретиться».
А иногда между людьми вообще никогда не было отношений.
Человек познакомился в социальной сети, получил отказ, но продолжил писать. Его заблокировали, появился другой аккаунт. Заблокировали снова, начались звонки. Потом он выяснил место работы. Стал появляться рядом. Узнавать через знакомых, где находится человек. Следить за его страницами и передвижениями.
Во всех этих историях обстоятельства разные, но граница одна.
«Воля другого человека».
Именно поэтому этот разговор гораздо шире проблем семейно-бытового насилия. Он о праве человека самому решать, кто может находиться рядом с ним, кто может прикасаться к нему, с кем он хочет поддерживать отношения и с кем нет.
Близость не отменяет этого права, брак и прошлые отношения тем более. И даже сильные чувства одного человека не создают обязанности у другого отвечать взаимностью.
«Это же семейное дело….».
Наверное, это одна из самых опасных фраз, когда речь идет о домашнем насилии.
Если супруги спорят из-за денег, быта или воспитания детей, это действительно их семейные отношения, но применение физического насилия уже не является способом выяснения отношений.
Угроза — не семейный разговор, систематические унижения, запугивание и преследование нельзя списывать на «сложный характер». Закон действует и внутри квартиры. Брак не дает одному человеку права применять насилие к другому.
Сегодня за побои и умышленное причинение легкого вреда здоровью в Казахстане предусмотрена уголовная ответственность, при этом человеку, столкнувшемуся с насилием, совершенно не обязательно самому определять статью закона, для него важнее другое не оставлять произошедшее без фиксации и правовой оценки.
«Почему многие молчат?»
В моей адвокатской практике причины, как правило похожи:
«Не хочу, чтобы у неее были проблемы».
«У нас дети».
«Он извинился».
«Это произошло первый раз».
«Родственники просят помириться».
«Мне некуда идти».
«Боюсь, что после заявления станет еще хуже».
Этот страх нельзя обесценивать, иногда человек материально зависит от партнера, иногда боится за детей, а иногда понимает, что после обращения в полицию агрессия может усилиться.
Поэтому спросить: «Почему же вы раньше не ушли?» на первый взгляд проще всего, но этот вопрос мало чем помогает. Гораздо важнее другой, что происходит с агрессором, когда нарушение чужих границ раз за разом остается без последствий?
«Значит, мне можно, если все сходит с рук»
Представим обычную ситуацию. Во время ссоры мужчина впервые ударил жену, на следующий день извинился, пообещал, что больше такого никогда не произойдет. Она поверила, но через несколько месяцев это повторилось вновь.
На этот раз приехала полиция, но вмешались родственники, с упреком зачем разрушать семью, у вас дети, он же извинился?
Прошло еще некоторое время и новый конфликт, но теперь агрессор ведет себя уже увереннее.
Почему? Потому что предыдущие эпизоды закончились для него ничем.
Ударил — простили.
Угрожал — промолчали.
Устроил скандал — помирились.
Приехала полиция — серьезных последствий не последовало.
Постепенно может сформироваться очень опасное убеждение:
«Мне за это ничего не будет».
Это не означает, что потерпевший виноват в последующем насилии. Ответственность всегда лежит на том, кто его применяет, но отсутствие правовой реакции способно укреплять чувство безнаказанности, а вместе с ним постепенно отодвигается и граница допустимого.
Сначала оскорбление, затем толчок, а потом уже удар, где однажды последствия могут оказаться намного тяжелее.
«Насилие может быть и без удара»
Но есть еще одна проблема. иногда человека вообще не бьют, ему просто не дают спокойно жить. Отношения закончились, но бывший партнер продолжает звонить.
Человек говорит, что не хочет общаться, ему продолжают писать.
Блокирует номер — звонят с другого, закрывает страницу — создаются новые аккаунты, потом начинаются «случайные» встречи возле дома, ожидание возле работы.
Попытки узнать через знакомых, где человек находится и с кем общается.
Это часто пытаются романтизировать:
«Он просто не может ее забыть».
«Она борется за любовь».
«Хочет поговорить и поставить точку».
Но если один человек уже поставил точку, второй не получает права превращать ее в многоточие.
«А если отношений вообще не было?»
Сталкинг — не только про бывших супругов и партнеров.
Представим другую ситуацию, мужчина увидел женщину, познакомился с ней и предложил встретиться, она отказалась, он написал снова, она попросила больше ей не писать.
После блокировки появился другой аккаунт, затем еще один, потом человек каким-то образом узнает, где она работает и начинает появляться поблизости.
Пытается передавать сообщения через знакомых, ждет возле дома и при этом сам преследователь может быть совершенно убежден: «Я ничего плохого не делаю. Я просто хочу добиться ее».
Но другой человек не обязан давать шанс только потому, что кто-то очень настойчиво его добивается. Отказ не нуждается в обосновании.
Не нужно доказывать, почему вы не хотите отношений и не соглашаетесь на встречу «хотя бы поговорить».
Не нужно вступать в отношения из страха перед реакцией человека на отказ. Право одного человека испытывать чувства заканчивается там, где начинается право другого человека не отвечать на них.
«А если принуждение называют традицией?»
Есть еще одна тема, о которой в нашем обществе долгое время говорили с удивительной легкостью, — так называемое «похищение невесты».
Эту историю нередко романтизировали. Она становилась сюжетом фильмов, анекдотов и семейных рассказов: парень «украл» девушку, родственники уговорили ее остаться, старшие дали благословение — появилась семья.
Но за красивым названием иногда скрывается совсем другая история.
Девушка не хотела ехать, ее увезли против воли и не позволяли уйти, отобрали телефон. Окружили родственниками и начали убеждать, что возвращаться домой теперь «стыдно». Давили словами о традициях, репутации семьи и том, что «раз уже привезли — нужно остаться» и здесь снова возникает тот же вопрос, который проходит через весь этот материал, а чего хочет сам человек?
Если женщина добровольно согласилась уехать с мужчиной и вступить с ним в брак — это ее выбор, но если человека против его воли захватывают, увозят и удерживают, слово «традиция» не превращает принуждение в добровольные отношения.
С 2025 года в Уголовном кодексе Казахстана появилась отдельная статья 125-1 — «Принуждение к вступлению в брак». Закон теперь прямо предусматривает уголовную ответственность за принуждение человека к заключению брака или продолжению брачного сожительства и особенно важно другое, если такое принуждение связано с похищением человека, ответственность становится значительно серьезнее. Это принципиальное изменение самого взгляда на проблему.
Потому что раньше общественная дискуссия слишком часто вращалась вокруг вопроса, является ли похищение невесты традицией?
С юридической точки зрения вопрос должен звучать иначе, было ли согласие женщины либо мужчины?
Если согласия нет, никакой обычай не дает права лишать человека свободы и принуждать его к отношениям или браку и здесь проявляется еще одна опасная форма романтизации насилия.
Преследование называют настойчивостью, тотальный контроль — ревностью, принуждение — любовью, а похищение — традицией, но красивые слова не меняют содержание поступка.
Человек не становится чьей-то женой либо мужем только потому, что кто-то решил на ней жениться или выйти за него за муж. Так же как человек не становится чьим-то партнером только потому, что другой решил добиться его любой ценой.
Брак начинается с согласия, как и отношения начинаются с согласия и никакая традиция не может это согласие заменить.
«Сталкинг» когда настойчивость становится вопросом закона.
С 2025 года в Уголовном кодексе Казахстана появилась отдельная статья 115-1 — сталкинг.
Закон говорит о незаконном преследовании человека, выражающемся в действиях, направленных на установление контакта и (или) выслеживание вопреки его воле, если такое поведение причинило существенный вред.
И здесь важно подчеркнуть, что сталкинг не требует, чтобы между людьми раньше существовали отношения.
Преследовать может бывший супруг, парень или девушка, знакомый либо коллега, человек из социальной сети или тот, с кем потерпевший вообще никогда не состоял ни в каких отношениях.
Для закона важен не статус отношений между людьми, а характер самого поведения. Человек ясно показывает, что контакта не хочет, но его продолжают искать, писать, выслеживать, появляться рядом, пытаться войти в его жизнь против его воли.
За сталкинг статья 115-1 УК предусматривает уголовную ответственность, при этом этом не каждый нежелательный звонок или сообщение автоматически образует преступление. Должны быть установлены предусмотренные законом признаки, в том числе преследование вопреки воле потерпевшего и существенный вред.
Поэтому значение имеет вся история происходящего, а не одно сообщение, вырванное из контекста.
«Когда контроль называют заботой»
Есть еще одна тонкая граница. Не всякий контроль начинается после расставания, иногда он появляется внутри вполне существующих отношений.
«С кем ты разговаривала?»
«Покажи телефон».
«Дай пароль».
«Почему была онлайн?»
«Пришли геолокацию».
«С этим человеком больше не общайся».
«В этой одежде ты никуда не пойдешь».
Отдельная фраза сама по себе еще ничего не доказывает, но когда жизнь одного человека постепенно начинает полностью регулироваться другим, стоит задуматься, что происходит с этими отношениями.
Забота предполагает возможность отказаться, тогда как контроль — нет. Именно поэтому не каждую ревность следует называть любовью, не каждую настойчивость — ухаживанием, а контроль — заботой.
«Не обязательно ждать следующего удара»
В сфере семейно-бытовых отношений существует важный механизм защиты — защитное предписание. Если существует угроза безопасности, полиция вправе установить для агрессора конкретные запреты.
Ему может быть запрещено вопреки воле потерпевшего разыскивать его, преследовать, посещать, звонить и вступать в контакт другими способами.
Смысл этого инструмента очень простой, не ждать следующего эпизода, а попытаться его предотвратить.
За нарушение защитного предписания предусмотрена отдельная административная ответственность, включая административный арест на 10 суток.
Поэтому это не просто бумага, это установленная государством граница, после которой слова «я просто хотел поговорить» уже не оправдывают нарушение запрета.
«Что делать, если вас преследуют?»
Одна из главных ошибок — рассматривать каждый эпизод отдельно. Сегодня двадцать сообщений, через два дня звонок с неизвестного номера, через неделю человек появился возле работы, потом его заметили возле дома.
По отдельности каждое событие может показаться незначительным, но вместе они могут показывать совершенно другую картину. Поэтому важно сохранять переписку, скриншоты, историю звонков, записи камер, голосовые сообщения и угрозы, фиксировать даты и обстоятельства появления человека возле дома или работы.
Если преследование продолжается — обращаться в полицию и рассказывать не только о последнем эпизоде, а обо всей последовательности происходящего и объяснять, как это повлияло на вашу жизнь, пришлось ли менять маршруты, номер телефона, ограничивать передвижение, опасаться выходить из дома или принимать другие меры безопасности.
«Нет» — это законченная фраза.
Есть очень простая граница, которая объединяет все эти ситуации.
Женщина в состоянии психоза не перестает быть человеком, достоинство которого защищает закон, супруга (супруг) не становится собственностью мужа (жены) после регистрации брака, бывший партнер не сохраняет право на другого человека после расставания, а незнакомец (ка) не приобретает право на общение только потому, что испытывает сильные чувства.
Человек вправе сказать:
«Не трогай меня».
«Не звони мне».
«Не приходи ко мне».
«Я не хочу продолжать отношения».
«Я не хочу начинать отношения».
«Не следи за мной».
И ему не нужно получать согласие другого человека на собственный отказ, именно здесь проходит общая граница между совершенно разными историями.
Забота заканчивается там, где начинается принуждение, отношения заканчиваются там, где один из двоих больше не хочет в них находиться, а внимание перестает быть вниманием, когда человек ясно сказал, что этого внимания не хочет.
История молодой матери, с которой началась эта тема, показывает, насколько опасно бывает оправдывать насилие заботой.
В других историях контроль называют любовью, ревность — переживанием, навязчивость — настойчивостью, преследование — попыткой добиться человека, но название не меняет сути происходящего.
Близость, любовь, ревность или сильное желание быть рядом не дают человеку права распоряжаться чужой жизнью, и возможно, самое важное слово во всех этих историях состоит всего из трех букв «Нет».
Его не нужно заслуживать, его не нужно объяснять и его необходимо услышать.
