Этот ген ужаса, парализующий мозги, живет сегодня и в стариках, и в молодых, и во мне
Когда я только приехал в Америку - познакомился со стариком. Он называл меня «худо-о-ожник!» и, наверное, слегка презирал. А я называл его «полковник», и я ему... ужасался.
Нас представил другу другу его сын, успешный компьютерщик. Такие светлые технические головы сотнями уезжали из Советского Союза в восьмидесятых-девяностых. Обустраивались. Давали образование детям. И, конечно, привозили сюда родителей. А родители тащили в благополучную Америку свое прошлое - с сервизами «Мадонна» (сам видел!), чешским хрусталем и тяжелыми коврами, которые они и здесь вешали на стену. Но весь этот хлам, который перевозился через океан в огромных контейнерах, - фигня по сравнению с тем хламом, который они перевезли в своих головах. И что самое ужасное – сохранили. На долгие годы сытой американской жизни.
- Что вы пьете, молодые люди? – спросил нас Михаил Семенович, когда мы с его сыном хорошо отдыхали во дворике их двухэтажного дома.
- Виски, - вежливо ответил я.
- Это не выпивка, это помои, - поморщился старик. – Сеня, принеси мою...
И Сеня принес бутылку «Столичной». А к ней – батон колбасы, купленной, как я узнал позже, в местном русском магазине. К счастью, обошлось без сала и черного хлеба. Но не обошлось без разговоров. В тот день я услышал многое. Например, что у японцев нет никакой культуры; что китайцы – вообще дикари; что американские продукты есть нельзя (такое дерьмо!); что лучший повар в его жизни работал в закусочной на Жмеринке; а лучший руководитель всех времен и народов...
- Сталин, - не моргнув глазом, сказал старик.
После этого я уже не удивлялся, когда, заходя к ним, слышал, как на весь дом орет российское телевидение – полковник просто не давал его выключать. Не удивлялся, когда старик заставлял разводить ему какую-то растворимую бурду, хотя в доме стояла прекрасная кофемашина. Не удивлялся, когда слышал, как старик кричит что-то соседу по-русски, а сосед вежливо кивает, не понимая ни слова. Оказывается, полковник, 30 лет прожив в Америке, так и не научился говорить по-английски – просто не захотел.
Я удивился только один раз: когда на 9 Мая к ним приехали гости и я услышал, как три голоса – дребезжащий - старика, ломающийся юношеский басок и солидный баритон взрослого мужчины – в унисон завели все ту же «песню». О родине и Сталине. О тупых американцах и великом вожде. Ну и, конечно, самое главное – «долой!».
«Ватники» - одними губами извинился передо мной за приехавшую родню интеллигентный Сеня.
Потом, когда «ватники», от души побушевав, заснули, настала наша с ним очередь рассуждать. Впрочем, рассуждал больше я, а Семен только кивал, радуясь возможности помолчать.
- Странные люди, - говорил я. – Неужели они серьезно думают, что если на постсоветском пространстве присутствуют атрибуты демократического общества: выборность президента, разделение ветвей власти, гарантии прав человека и пр., то наши страны уже стоят на пути к процветанию, а наши народы быстро «превращаются», ну, скажем, в европейские? И завтра все будут подчиняться законам. Никто никого никуда не пошлет воевать. Не будет угрожать всему миру ядерным оружием.... Ты видел «Хрусталев, машину!» Германа? (Семен согласно кивнул). Помнишь основную мысль? О том, что на самом деле в наших бедах не виноваты ни Ленин, ни Сталин. Каждый народ получает такого правителя, какого заслуживает. И если народ на самом деле не способен к прогрессу и самоуважению; если, даже развернись перед ним скатерть-самобранка с лучшими кухнями народов мира, он все равно будет есть тухлую селедку, хлеб и водку; если он по-прежнему не хочет знать, что происходит вокруг... Это тупиковый путь и тупиковая нация...
- И можно ли вообще поменять менталитет целого народа? – опять спросил Семен.
Наверное, можно. Просто «отменить» историю: ГУЛАГ, четыре миллиона умерших с голоду казахов – всего 70 лет назад. «Отменить» воспоминания: мне рассказывал один старый коммунист, как он в буран зашел в юрту к чабану и увидел умирающую семью, всю - от самого чабана до грудного младенца. «Забыть» этот ужас, когда ты умираешь с голоду вместе со своими детьми...
Этот ген ужаса, яд, парализующий мозги, живет сегодня и в стариках, и в «молодых и продвинутых», и во мне. Как его вытравишь? Наверное, нужен Моисей, чтобы водить по степи 40 лет, или семь поколений, чтобы умер последний раб. По-другому никак. Но чтобы водить 40 лет по степи – нужна сама степь. Земля. Из-за которой недавно люди и вышли на улицы.
