Почему власти не допускают в искусство никакой телесности
На этой неделе в Алматы, на углу улиц Гоголя и Байтурсынова, появилась то ли инсталляция, то ли билборд нетрадиционных размеров (на левом снимке вверху). На нем в оригинальной форме был изображен, как мне показалось, кобыз. Но пользователи Фейсбука дружно подумали чёрт знает что и устроили коллективную ржаку.
Акимат поддался всеобщей истерии - как тот доктор из анекдота, который в любой картинке видел сексуальные извращения. Билборд срочно подвергся оперативному вмешательству, и его теперь не узнать: морда льва (или кто он там?) скрылась за личиком красавицы, а на месте «чёрт знает чего» появилась заплатка с английским текстом (вверху на снимке справа).
«Эрекция в городе пропала», - написал на своей странице в FB алматинец Медет РАХИМБАЕВ.
Я бы на его месте не горячился с выводами. У нас еще остались петрушка, перец чили, замороженные морепродукты, сандал, порнофильмы и другие афродизиаки. Но главное – чиновников теперь нельзя упрекнуть в потворствовании чужому либидо и, как следствие, в повышении бесконтрольной рождаемости. Южная столица всё-таки не резиновая. Это вам не контрацептив штопаный!
Очень давно, еще при старом режиме, я заметил, что власти в вопросах «про это» - и особенно в сфере искусства – чрезвычайно целомудренны. И своей тотальной «нецелованностью» заражают значительную часть подопечных граждан.
На снимке: Талгат Шолтаев.
В этом смысле отечественный «Ұятмен» - житель Астаны Талгат ШОЛТАЕВ, в прошлом году накрывший платком спелую бронзовую грудь девушки из скульптурной композиции «Влюбленные», - потомок по прямой Людмилы ИВАНОВОЙ, администратора гостиницы «Ленинград» и члена Комитета советских женщин. Напомню, в 1986 году, в ходе телемоста, она прославилась фразой: «В СССР секса нет!»
Лет пятнадцать назад мы говорили на тему «непорочности» власти применительно к литературе с российским писателем Владимиром СОРОКИНЫМ.
На снимке: Владимир Сорокин.
- Возьмем XIX век, «Войну и мир», великий роман, где описана великая битва - Бородино. Там тысячи мужиков дерутся насмерть - и ни одного матерного слова! Но это же нонсенс! Я уж не говорю про отсутствие эротических сцен, - сказал тогда Владимир Георгиевич.
- Но ведь были же в русской литературе и «Гавриилиада» ПУШКИНА, и «Лука Мудищев» БАРКОВА, - возразил я.
- Да, но всё это нечто хтоническое, подпольное, маргинальное.
- Хорош маргинал - Пушкин! Или «Гавриилиада» - это всё равно, что он от жены налево сходил?
- Да, отвлекся. А в начале XX века начались попытки модернизации, обновления языка русской литературы. Но советская власть это быстро пресекла. Потому что ей литература нужна была как миф.
- То есть сакральность литературы сродни сакральности власти?
- Конечно. И власть не допускала в искусство никакой телесности, не допускала литературы, не работающей на государство.
- Сплошная платоника…
- Более того, платоника жертвенная. Героизм, но не эрос. Телесность была опасна для государства.
- Как некая степень свободы?
- Да. Я написал роман об этом - «Тридцатая любовь Марины». О растворении индивидуальности и телесности в коллективе. Там уже другой эрос - коллективный оргазм.
К счастью, сегодня не все чиновники полагают, будто детей в капусте находят.
6 сентября делегация из Павлодарской области ознакомилась с опытом строительства в рамках программы «Нурлы жер» в Актобе.
Гостей приятно поразили коттеджи площадью 150 квадратных метров. А аким Павлодара и вовсе разоткровенничался:
- Здесь можно рожать больше детей. Чем меньше квартира, тем меньше хочется. А в этом доме можно заниматься демографией.
Короче, Казахстан в народонаселении и сексуальной раскрепощенности регионами прирастать будет.
Фото: Facebook, Медет Рахимбаев, @talgatzhamanuly, russian.rt.com.
