Политолог Максим Крамаренко о героях и культах, наследии Алаш, советском периоде и исторической памяти
Вопрос о том, как Казахстану говорить о собственном прошлом, сохраняет актуальность. Президент Касым-Жомарт Токаев неоднократно выступал против мифологизации истории и односторонних оценок отдельных эпох. В августе 2026 года на открытии первой сессии Курултая Глава государства вновь обратился к теме исторической памяти, подчеркнув, что национальное самосознание должно опираться на достоверные факты, а искажение истории ради ложной славы и величия ведет к неверному пониманию прошлого.
Эта позиция продолжает подход, который Президент обозначал и раньше. В интервью газете «Turkistan» он говорил о вреде исторических мифов и возвеличивания фигур, чьи заслуги не подтверждены свидетельствами и документами. Именно эти слова стали отправной точкой разговора Ratel.kz с руководителем Института евразийской политики Максимом Крамаренко.
Почему общество превращает исторических деятелей в символы, где проходит граница между уважением к ним и культом, как соотносятся наследие Алаш, советский период и история независимого Казахстана и нужны ли современной стране новые ориентиры вместо споров о героях прошлого - об этом Максим Крамаренко рассуждает в интервью.
- Максим Борисович, Касым-Жомарт Токаев призвал рассматривать историю как единый процесс, без противопоставления эпох и персоналий. Как Вы оцениваете общий курс, обозначенный Президентом, в части более взвешенного подхода к национальной истории?
- Действительно, Касым-Жомарт Токаев не раз высказывался о необходимости формирования «единого взгляда» на историю, избегая противопоставления различных эпох, таких как Казахское ханство, советский период и независимость. По его мнению, такой подход должен способствовать объединению многонационального казахстанского общества. При таком взгляде можно избежать ценностных разногласий, например, между сторонниками партии «Алаш» и теми, кто поддерживает советский строй. В противном случае, общество может быть фрагментировано, разделено на группы на основе разной памяти о прошлом.
Различия между этими группами могут усиливаться из-за различных интерпретаций исторических событий, что усугубляет ценностные противоречия и препятствует формированию единой политической нации. Примером этого может служить история формирования двух южнославянских народов - сербов и хорватов, которые, несмотря на общий язык, в течение долгого времени накапливали столь значительные различия, что стали двумя отдельными народами, которые до недавнего времени находились в состоянии вражды.
- Насколько, по Вашему мнению, в современном публичном пространстве распространена тенденция представлять отдельных исторических деятелей, в том числе представителей «Алаш» или, к примеру Жумабека Ташенова, в символическом ключе?
- Такая тенденция достаточно распространена в Казахстане, и её можно объяснить. Под символизацией мы понимаем не просто упоминание личности при интерпретации того или иного исторического события, а превращение этой фигуры в икону, то есть являющуюся проявлением каких-то важных базовых ценностей для народа. Об этом качестве исторических личностей писал ещё в 80-е годы ХХ века советский историк Ракитов, отмечая, что поступки исторических народных героев дают обоснование нормам предпочтительного, санкционированного обществом поведения. То есть, если народ признает какого-то человека героем, то его поступки выступают образцом, нормой поведения в этом обществе. Следование этим нормам есть способ идентификации человека с определённой этнической или национальной идентичностью.
Для Казахстана символизация представителей партии «Алаш» и Жумабека Ташенова особенно заметна, потому что они олицетворяют активную деятельность по защите интересов казахского народа. Первые хотели, с целью развития казахского языка и культуры, создать автономию в составе Российской Империи. А Жумабек Ташенов при существовании Советского Союза не допустил территориальных изменений Казахской ССР в период Хрущева, в противном случае могла возникнуть проблема, аналогичная с Крымом, и часть территорий могли быть без народного волеизъявления переданы Узбекистану, Туркменистану и РСФСР.
И этот символизм проявляется во многих сферах. В учебной и научно-популярной литературе, в СМИ, а также в пространстве городов, где появляются посвященные этим историческим фигурам памятники и названия улиц в их честь.
- Можно ли утверждать, что при обсуждении данных исторических фигур чаще подчёркиваются положительные стороны их деятельности, тогда как контекст эпохи и спорные моменты обсуждаются реже? С чем это может быть связано?
- Да, так это и происходит. Связано это с тем, что сейчас ещё идёт процесс формирования единой политической нации из многоэтничного населения республики. Как это происходит, описал ещё в конце XIX века французский мыслитель Эрнест Ренан в своей лекции «Что такое нация?». По его мнению, которое никто из последующих учёных не оспаривал, нация формируется с помощью двух подходов: памяти об общих победах и общем горе, что сильно объединяет индивидов в единую общность. Так, многие исследователи советской истории сходятся во мнении, что советский народ (в качестве политической нации) появился именно после Победы в Великой Отечественной войне. Тогда различные этнические группы испытали все тяготы военной агрессии, а затем испытали и общий триумф после того, как разгромили гитлеровский нацизм в его же логове.
Второй подход, который также всегда используется для поддержания единства нации, является забвением, его ещё Э. Ренан называет «историческим заблуждением». Суть его заключается в том, что для единства нации необходимо «забывать» исторические события, поступки некоторых исторических персон, память о которых может разделять общество на враждующие лагеря.
Поэтому, несомненно, когда идёт процесс, назовём его так, включения той или иной исторической личности в пантеон народных героев, обычно делается упор на положительные аспекты их деятельности. Причем, как вы правильно отметили, исторический контекст уходит на второй или даже третий план.
Например, большинство знает позицию партии «Алаш»: создать казахскую автономию в составе Российской Империи, с внутренней культурной автономией для других этнических групп. Многим импонирует позиция лидеров «Алаш», высказанная Алиханом Букейхановым в Омске в 1919 году о том, что они не сепаратисты, и что казахский народ в тот исторический период мог получить культуру через Россию, при посредстве русских. Но мало где сейчас мы можем увидеть или прочитать о том, что эти представители казахской интеллигенции заблуждались, пытаясь договориться с Колчаком, проводившим уже на тот момент репрессивную политику на занятых его войсками территориях. Возможно, эта ошибка предопределила их дальнейшую трагическую судьбу.
Проблема со вторым подходом заключается в том, что такое забвение может стать миной с замедленным действием, взорвав общество позже. В качестве примера мы можем вернуться к истории сербов и хорватов, межэтнический раздор между которыми пытались «забыть» в общем государстве Югославия, но в итоге этот проект закончился кровавой гражданской войной и распадом страны.
- И всё же, где проходит та самая граница между уважением к историческому наследию и отказом от критического анализа при обсуждении таких фигур, как деятели «Алаш» и Ташенов? Насколько важно соблюдать этот баланс?
- Наверное, граница проходит там, где такое уважение без осознанного осмысления переходит в слепой культ, адепты которого начинают требовать повторять поступки таких исторических личностей, без учёта допущенных ими ошибок и постоянного изменяющегося исторического контекста.
Например, мы можем грубо разделить деятелей «Алаш» и Ташенова на два противоборствующих лагеря - «антисоветчиков» и сторонников советского строя. Первые попали в опалу за попытки встроиться в белое движение Колчака, когда как Ташенов встраивался в советскую политическую систему. Соответственно, среди современных сторонников партии «Алаш» могут найтись «слепые» поклонники, кто скорей всего будут считать Ташенова идеологическим врагом.
Подход Токаева к рассмотрению истории как единого процесса подразумевает иной, как раз сбалансированный подход, учитывающий вклад каждой исторической личности в развитие казахстанской государственности. Соблюдение такого баланса крайне важно: без него возникает слепая «мифологизация», что препятствует усвоению исторических уроков, а также возможна крайне опасная поляризация общества. Присутствие сбалансированного подхода к истории своего народа, с учётом всех обстоятельств, с оценкой реальной пользы каждого исторического персонажа, будет позиционировать казахстанцев как зрелую нацию.
- Какое значение в современных условиях может иметь переход от фокуса на отдельных исторических личностях - к обсуждению общенациональных ценностей и долгосрочных ориентиров развития страны?
- Наверное, главное в таком изменении подхода в национальном строительстве будет заключаться в том, что политическая нация не будет зависеть от культа исторических личностей. Мы будем объективно оценивать их вклад в развитие Казахстана, но с фокуса на «героев» мы переключимся на утверждение важных на современном этапе развития общества ценностей, таких как общенациональное единство, справедливость и устойчивое инновационное развитие.
Объективно, такой переход должен снизить угрозу возможных расколов в обществе, где разная интерпретация жизненного пути различных исторических личностей будет заменена на понимание своего прошлого как единого исторического процесса, в результате которого происходило развитие казахстанской государственности.
Но, конечно же, при этом жизнеописания казахстанцев, сделавших весомый вклад в развитие науки, искусства и в целом культуры, должны оставаться ориентиром, образцом для новых поколений граждан нашей республики, чтобы, совершая на их примере трудовые, научные и, если придется, ратные подвиги, способствовать дальнейшему успешному развитию Казахстана.
- Как вы считаете, на кого в Казахстане современное поколение может ориентироваться и брать пример в вопросах науки, искусства, духовности и гражданской ответственности?
- Список таких личностей у Казахстана достаточно обширный. Начать можно с Аль-Фараби - фигуры, которая сегодня должна служить для казахстанской нации своего рода эталоном интеллектуального масштаба и гражданской ответственности перед мировой культурой. Аль-Фараби фактически спас наследие таких античных философов, как Платон и Аристотель, труды которых оказались почти недоступны в Латинской Европе в эпоху раннего Средневековья. Именно в исламском мире того периода - во многом благодаря таким учёным, как Аль-Фараби, - производился перевод и переосмысление идей античных учителей. За глубину и точность комментариев к Аристотелю, которого арабо-мусульманская традиция называла «Первым учителем», Аль-Фараби получил почётное звание «второго учителя». Позднее, через сложную цепочку арабоязычных перипатетиков - самого Аль-Фараби, Ибн Сину и в особенности Ибн Рушда, чьи комментарии стали ключевым источником для латинской схоластики, - античная философия вернулась в интеллектуальный оборот средневековой Европы, подготовив почву для мыслителей вроде Фомы Аквинского. Именно эта роль - не пассивного хранителя, а активного соавтора и передатчика цивилизационного знания - делает Аль-Фараби моделью того, как можно быть органичной частью нескольких культурных традиций одновременно, не теряя собственной идентичности.
Но он только часть нашего культурного наследия. Ближе к современности стоит Абай Кунанбаев - ещё один ориентир, без обращения к которому невозможно говорить о зрелой казахстанской идентичности. Этот мыслитель фактически задал стандарт просвещённости для казахского народа, заключающийся в том, что нельзя замыкаться только на одной своей традиции. Поэтому он сам изучал и русскую, и западноевропейскую культуру, при этом проявляя глубокое уважение и к своей собственной, открыто критикуя в ней негативные явления. В своих «Назиданиях» Абай фактически обращается к своему народу и сегодня, спустя более чем столетие, призывая стать в один ряд с просвещёнными нациями - отмечая при этом, что этого можно достичь только через честное и искреннее служение своему народу, а не через подражание внешним формам без внутреннего содержания. Для современного казахстанца это программа личного развития в буквальном смысле: открытость к чужому знанию как условие, а не угроза сохранению собственного.
Или возьмём из немного другого измерения - Курмангазы. Гений, превративший музыку в философию, и в этом смысле - фигура, задающая планку не столько интеллектуальную или гражданскую, сколько духовную. По-другому тут не скажешь, слушая его кюи: это не просто красивое чередование звуков, а воплощение духовного состояния в нотах. Курмангазы особенно актуален сейчас, когда нас окружает в основном только красивый музыкальный шум и поверхностные развлечения - он напоминает современному человеку о том, что глубина и подлинность переживания не заменяются технической виртуозностью или внешней эффектностью.
Ну и, конечно же, такие батыры ХХ века, как Бауыржан Момышулы и Талгат Бигельдинов, - образец уже не интеллектуального или духовного, а прямого гражданского и воинского служения. Их ратный подвиг на полях сражений Великой Отечественной войны - отличный пример исполнения воинского долга, благодаря которому были спасены не только казахи, но и все народы Евразии от надвигающегося фактически геноцида со стороны гитлеровского нацизма. Именно их пример показывает, что зрелость нации – интеллектуальная, духовная, нравственная – обретает полноту лишь тогда, когда подкреплена готовностью к прямому действию и личной ответственности в критический момент истории.
