Аким отвечал дамам, как отвечает на любые вопросы капризной жены опытный, любящий, заботливый супруг: люблю, куплю, поедем...
Я ехала на встречу с БАЙБЕКОМ в автобусе № 99.
Номер маршрута напоминал о мафусаиловом возрасте транспортного средства, которое чихало, скрипело и грозило рассыпаться на ходу. Водила громко и монотонно жаловался на жизнь: «Кондуктора наймёшь, на солярку не хватает, солярку зальёшь, на кондуктора не хватает…»
Подступы к Дворцу Республики щеголяли атрибутами мощного административного ресурса. Море чисто вымытых служебных авто, фуражки служивого люда с булькающими переговорными устройствами, десятки полицейских патрулей. Каких- то молодых людей, по виду городских активистов, вели под белы руки к чёрному воронку.
Прессе выделили для работы отдельный балкон.
Когда медийные люди расселись по местам, пришла элегантная барышня из свиты акима и молвила: «Просьба к журналистам от пресс-службы министра АБАЕВА. Его визит и выступление не освещать». Коллеги привычно-послушно закивали, а я из природной вредности «включила блондинку»:
- Это почему не освещать?
Пресс-дева угрожающе приподняла красиво нарисованную бровь и снисходительно ответила:
- Нет, если хотите, пишите, конечно! Вам же в редакцию потом звонить будут. Из министерства…
Ах ты, господи, как страшно.
Зал был полон за час до начала. Вооружившись биноклем, я внимательно рассмотрела публику. Надо же понять, кто на такие встречи ходит. Ряды её были многослойны как толково испечённый корж торта Наполеон.
В партере сидели господа, портрет которых нарисовал ГОГОЛЬ ещё сто семьдесят семь лет тому назад:
«Лица у них были полные и круглые, на иных были даже бородавки, кое-кто был и рябоват, волосы у них были или низко подстрижены, или прилизаны. Это были почётные чиновники в городе».
В рядах подальше физиономии были разнообразнее, из них выглядывало и подмигивало социальное происхождение обладателей. Восседали матроны статусного вида – каре, жакет, юбка, хищный маникюр, сумочка из кожи рептилий.
Далее жались друг к другу тётушки-бюджетницы, сумочки и костюмы у них человеческие. Позже дюжина тётушек благополучно уснула.
И общее сходство: и у тех, и у других наконец-то, наконец-то выцветает неистовый татуаж бровей. Хоть что-то меняется к лучшему.
Ну, натурально, были почтенные апашки и солидные старички-ветераны. Их наблюдалось немного. Были призваны придать собранию тон семейственности, тёплого домашнего круга.
Молодёжи мало. Опрятные девочки и мальчики «из хороших семей».
Вот на сцену ступил Байбек, и сидельцы первых ряд дрогнули, силясь привычно встать и вытянуться во фрунт, но сразу же плюхнулись обратно, устыдившись устаревшего административного восторга. Да и молод ещё градоначальник-то. Маленький ещё.
Любопытно, что у предшественников нынешнего мэра были интимные прозвища. ХРАПУНОВА, за глаза, разумеется, называли Храп. Тасмагамбетова – Тас. Но все помнили их имена-отчества. А Байбек всегда просто Байбек. Как какое-нибудь явление природы, как тайфун, как торнадо, как цунами.
Байбек! Звучит как удар хлыстом. Тут тебе и бай, и бек. Хозяин!
Доклад хозяина длился больше часа. И был благообразен и респектабельно скучноват, как все отчётные доклады на свете.
Цифры, цифры, цифры. Построено, сдано в эксплуатацию, введено в строй, посажено, проложено, протянуто, обеспечено, запроектировано, взято на карандаш.
Тыща лет Алматы (спасибо, что не две). Сто процентов школ охвачены интернетом, никакого повышения тарифов не будет. Над залом летал операторский кран, транслируя запись на большой экран.
Аплодисменты.
На трибуну взбирается министр Абаев.
Догадываюсь, почему просили «не освещать» его визит.
В пятиминутном спиче министр зачем-то подробно рассказал содержание некоторых задачек в учебнике математики. Дано – три ящика. В одном 20 яблок, во втором 30, в третьем 40. Сколько всего яблок в ящиках? Правильно, девяносто. А сколько ящиков может поднять человек, весящий 75 килограммов? Ответа ни у обалдевшей аудитории, ни у самого министра не нашлось.
После арифметических упражнений господин Абаев обратился к теме критического мышления и к посланию президента к народу.
Купили вы дом - заплатите налог на землю, умоляюще закончил свою речь министр.
И что это было? Может, шифрограмма для посвящённых? Или министр просто перепутал заседания? Не знаю.
А в целом в зале царил хороший, ровный тон. В нужных местах сдержанные аплодисменты. Никаких тебе смутьянов, рвущихся крикнуть что-нибудь протестное. Один раз только зал робко загудел, когда транспортник заявил, что автобусы ходят до двенадцати ночи. А так всё чинно, благородно, по-старому. В сущности, это был хорошо темперированный клавир. Это когда инструмент настроен так, что музыка разных тональностей звучит одинаково хорошо.
И тут началась обратная связь. Несколько десятков граждан быстро и деловито выстроились в колонны по одному у четырёх микрофонов.
- Будут ли ещё сносить заборы? - взыскующе обратилась к мэру опрятная дамочка в янтарных бусиках. - Так хорошо, так светло стало в городе без них! Нельзя ли снести ещё пару десятков километров этой гадости?
Или вот бабушка шестерых внуков: «Построят ли детскую площадку возле дома номер № 3 в 11 микрорайоне? А то все с площадками, а мы без площадки…»
Аким отвечал дамам, как отвечает на любые вопросы капризной жены опытный, любящий, заботливый супруг – люблю, куплю, поедем.
Снесём. Учтём. Построим.
***
«Об чём думает такой человек? – спрашивал один колоритный персонаж БАБЕЛЯ. – Он думает об выпить рюмку водки и об дать кому-нибудь по морде!»
Нет! Средний алматинец не какой-нибудь гопник с Молдаванки, который «знает за облаву». В массе своей это благонамеренный и законопослушный гражданин. Его волнуют темы вполне земные, но тревожные. Он хочет знать, что с ним будет, если шарахнет, к примеру, землетрясение, которое в последнее время всё назойливее стучит из-под глыб, устилающих дно города.
Ему осточертело дышать спёртым воздухом и он желает ответа на вопрос, что делать с этим невозможным смогом. Он печалится за каждое погубленное дерево и гневается, наблюдая, как городские лесорубы отделываются символическими штрафами.
Его беспокоит судьба Кок-Жайляу и рост коммунальных платежей. С призраком горнолыжного курорта Байбек справился с номенклатурной ловкостью, заявив, что проект будет остановлен, если в том месте будет замечено строительство элитных коттеджей.
Ну, а если этого не будет замечено?
А тарифами градоначальник попытался возбудить у горожан комплекс вины и чувство благодарности одновременно. Оказывается, акимат компенсирует потери поставщиков, а себестоимость их продукта куда выше, чем указано в квитанциях, предъявляемых к оплате. Здесь закономерен вопрос: а почему эта себестоимость столь высока?
Эти и другие вопросы должны задавать не бабушки шести внуков, а люди, знающие толк в коммунальном хозяйстве, муниципальном транспорте, городском дизайне, архитектуре. Специалисты-сейсмологи, метеорологи, врачи, проектировщики.
И это должны быть люди, способные представить альтернативные проекты, публично их защищать и «пробовать на зуб» всё, что предпринимает городское правительство. Тогда будет толк.
То есть речь идёт о том, что сценарий подобных «мероприятий» безнадежно устарел, выродился, истлел. В его основе – областная конференция партхозактива с елейным славословием, показным благодушием и неизбежными клакерами, дирижирующими овациями.
Зачем эта мумифицированная имитация советского пошиба на 27-м году независимости?
Так и будем гадать, сколько ящиков может поднять человек, весящий 75 килограммов?
