Затронув болезненную для населения тему пенсионных накоплений, власти могут спровоцировать самый негативный сценарий
Иллюстрация: Владимир Кадырбаев.
Даже в тоталитарном Союзе люди были способны на массовые выступления. И речь идет о протесте не узкой прослойки политически зрелых граждан, а самых настоящих обывательских масс, выступающих за собственные, грубо выражаясь, шкурные интересы. Люди штурмовали отделения Сбербанка, когда десятилетние накопления превратились в прах. Штурмовали отчаянно, поскольку эти накопления символизировали собой не только материальные блага, но труд всей жизни, веру в безбедную старость.
Союз рухнул, полностью дискредитировав себя в глазах собственных граждан. Многие в тот момент обратили надежды на свои новые суверенные государства. Поверили в открывшиеся возможности заработать, в свои силы, в то, что теперь все зависит от личного упорства, ума и таланта каждого в отдельности. Появился бизнес, профессора встали за базарные прилавки, врачи стали открывать частные клиники, пенсионерки - торговать сигаретами и жвачками. И в самом деле, у желающих работать появилась возможность зарабатывать свой хлеб. Люди были готовы добросовестно платить налоги, беспрекословно приняли навязанные государством обязанности по страхованию гражданско-правовой ответственности и даже непонятный обязательный взнос на медицинское страхование, при гарантированной на тот момент бесплатной медицине. Государству доверяли, а потому позволяли все.
Никто не роптал, когда внезапно вводили национальную валюту, никто не спросил, из каких расчетов установлен коэффициент один тенге к 500 рублей. Усвоенная при советском патернализме покорность не позволяла задавать лишних вопросов: если наверху решили - значит, так должно быть.
Доверяли и верили, что вложенные ПИКи позволят каждому стать собственником распиливаемого народно-хозяйственного комплекса, выстаивали в очередях, чтобы доверить щедро розданные государством купончики выбранному фонду. И когда вдруг выяснилось, что никаких акций заводов и фабрик никто не получит, население молча с этим согласилось. Итоги купонной приватизации так никто и не обнародовал, провалы и ошибки не проанализировали, виновных не наказали.
Это совпало со скандалом вокруг Фонда обязательного медицинского страхования и бегством его первого руководителя. Впервые сгорели ежемесячно выплачиваемые гражданами деньги. Парадоксально, но и на сей раз население отреагировало безмолвием. Тем более что государство инициировало бурное расследование и продемонстрировало негодование, с лихвой покрывающее любое недовольство, сработав тем самым на опережение возможных протестных сценариев.
В этот момент возникли финансовые пирамиды. МММ, СМАГУЛОВ и другие многочисленные воротилы обещали быстрые баснословные прибыли, привлекали сотни тысяч вкладчиков. Деньги в фонды несли и предприниматели, и студенты и пенсионеры. Однако на сей раз многократно продемонстрированная населением покорность дала сбой. Люди взялись отчаянно штурмовать офисы финансовых махинаторов, требовать свои кровные деньги и голову обманувшего их мошенника. Апеллировали при этом к государству, справедливо возлагая на него функции арбитра в своих спорах. Люди опять показали готовность бороться за свои кровно заработанные.
Но – парадокс! - с покорностью воспринимали все внезапные девальвации, которые с момента рождения национальной валюты обесценили ее в 80 раз. По сути, пропорционально этому обесценивались накопления граждан и их доходы. Но привитая советским тоталитаризмом покорность не позволяла гражданам открыто выражать свой протест против действий государства.
Новым видом пирамиды стало долевое строительство. Кто-то из застройщиков добросовестно достраивал объекты, кто-то, собрав деньги населения, сбегал за рубеж. Люди опять стали штурмовать офисы застройщиков, требовать от государства вернуть свои инвестиции. Худо-бедно, конфликт с дольщиками был разрешен по не совсем понятной схеме: каждой семье - лишь по одной квартире. Никто при этом не задался вопросом, что строительные компании работали в рамках казахстанского законодательства, согласно выданным госорганами лицензиям и разрешениям. Почему в этом случае регулярные проверки и комиссии не пресекали проблему в зародыше, при появлении первых признаков нарушения? Почему наряду с руководителями строительных компаний не привлечены к ответственности и должностные лица госорганов, допустивших подобное развитие ситуации?
На этом фоне относительно благополучной выглядела пенсионная система. Вкладчики добросовестно выплачивали обязательные отчисления, выбирали себе пенсионный фонд, просматривали отчетность, при необходимости меняя своего оператора.
В это же время никто абсолютно не интересовался состоянием Национального фонда, громко названного Фондом будущих поколений. В него стекались излишки нефтяных денег, и, хотя деньги предназначались потомкам, граждане особо не задавались вопросами, насколько эффективно они используются, приносят ли какой-то доход. Поскольку никто не считал эти деньги кровными, относясь к ним по-советски - как к государственным.
Аналогичная ситуация была и по отношению к налогам. Куда они расходуются, какие программы из них финансируются, каково качество ремонтируемых дорог и профессиональный уровень нанятых на эти средства чиновников - никого не интересовало. Деньги, став государственными, переставали принадлежать народу, утрачивались принципы подотчетности.
Однако инерция советской психологии не может быть вечной. Средний возраст населения страны не превышает 31-го года. Средний возраст казахов, по некоторым данным, составляет 26 лет. Налицо резкое омоложение населения страны: подавляющее число экономически и политически активных граждан если и застало Союз, то в глубоком детстве. Соответственно, у них совершенно иное отношение к принципам взаимоотношения государства с обществом, к вопросу подотчетности чиновников, как содержащихся за счет налогов государевых слуг, и тем более - к собственным финансам. Именно это поколение снимает полицейских на видео и отказывается платить взятки, оно выходит на ставшие для власти полной неожиданностью земельные митинги, оно начинает формулировать совершенно неудобные вопросы о состоянии Национального фонда, целесообразности оказывать финансовую поддержку банкам, парализованных социальных лифтах, оно подвергает сомнению необходимость проведения помпезных мероприятий типа ЭКСПО или Универсиады.
В этой ситуации эксперименты со средствами пенсионного фонда могут произвести эффект зажжённой спички у пороховой бочки. Ведь, даже с учетом многократных девальваций, пенсионные накопления многих равны стоимости целой квартиры. Мало того, что эти средства предлагается изъять без согласия вкладчиков, так еще и направить не на важные программы оздоровления экономики, а вызывающую крайне неоднозначную реакцию выставку ЭКСПО, точнее - финансирование строительства частных объектов на территории этой выставки. Если быть точнее, на помощь олигархам, поскольку не имеющий покровителей предприниматель из среднего класса вряд ли мог бы получить права строительства на этой территории.
В реальности пенсионная система сама по себе является гигантской узаконенной финансовой пирамидой – старики получают пенсии за счет молодых вкладчиков и далее по цепочке. В цивилизованных странах эта модель успешно работает при условии, что число стариков не превышает критических пропорций по отношению к молодым. В случае нарушения пропорций, резкого увеличения продолжительности жизни, повышается пенсионный возраст, тем самым автоматически сокращается численность пенсионеров и возраст дожития. И, конечно, при том условии, что средства используются только по целевому назначению и никто допустит их инвестирования в рисковые проекты и инструменты.
Несложно подсчитать, что при сегодняшнем показателе среднего возраста в 31 год через 30 лет мы рискуем получить, возможно, рекордное число пенсионеров. И если текущий кризис в самом деле окажется затяжным и подорвет демографические показатели, то работать на них будет недостаточно большое количество молодых. Если же прибавить к этому еще и потраченные и многократно девальвированные накопления, то нынешняя молодежь к старости рискует быть выброшена за борт или, в лучшем случае, довольствоваться минимальной пенсией.
Именно этим и обусловлена резкая реакция на инициативу правительства по использованию средств ЕНПФ. Прагматичное поколение, не привыкшее к советской модели безропотного подчинения, наверняка просчитало потенциальные риски и перспективы и вряд ли захочет жертвовать своим будущим ради помпезных проектов, а тем более - строительства частных торговых центров.
Более того, дальнейшее развертывание этого конфликта интересов может привести к возникновению и активному обострению других вопросов, касающихся эффективности экономической политики, освоения бюджетных и налоговых средств, требований аудита Национального фонда, обнародования имен крупных землевладельцев и арендаторов, оценки текущего политического курса и пр. То есть, затронув болезненную для населения тему собственных накоплений, власти могут спровоцировать самый негативный сценарий. Осознают ли это наверху? Судя по топорности продвижения земельной реформы и поспешного разруливания ситуации, сам алгоритм оценки и прогнозирования рисков принимаемых решений на Левобережье всерьез нарушен или полностью отсутствует.
