Оправдание либерализма
Нужно ли писать о Гайдаре и его реформах?
Уже четверть века прошло с тех пор как начались реформы, названные «гайдаровскими», по имени Егора ГАЙДАРА. Но до сих пор нет общественного согласия в оценке результата реформ: они таки провалились, или все-таки оказались успешными?
Те, кто считают, что гайдаровские реформы провалились, убеждены в том, что либерализм – это зло, похуже фашизма.
И наоборот, те, кто считает, что реформы увенчались успехом, уверены в животворящей силе либеральных идей.
Противники и сторонники гайдаровских реформ яростно спорят друг с другом, но споры их больше напоминают знаменитый диспут Остапа БЕНДЕРА с ксендзами о существовании Бога, чем дискуссию экономистов.
Критиков Гайдара больше, чем сторонников и это означает преобладание антилиберальных настроений в обществе.
Однако есть необходимость содержательного и, по возможности, объективного обсуждения того, что такое реформы Гайдара и его команды, почему они так делали, и к какой результат, в итоге, был получен.
И еще. В ходе такого обсуждения критика неизбежна. Но надо понимать, что мы критикуем, уже зная результат, имея возможность определить самые очевидные ошибки. Но совсем не факт, что окажись любой из нас на месте реформаторов, он не совершил бы такие же или даже худшие ошибки.
Я убежден, что третий этап модернизации может быть успешно осуществлен только на основе либерализации экономики. Надеюсь, что попытка объективного анализа того, что было сделано Гайдаром, позволит реабилитировать либеральные идеи.
А были ли реформы?
Вопрос, вынесенный в подзаголовок, звучит странно – все, вне зависимости от отношения к Гайдару и тому, что он делал со своими соратниками, сходятся в том, что речь идет о рыночных и либеральных реформах. Суть расхождений: были ли реформы необходимы, а если необходимы, то насколько они были адекватны конкретным условиям и эффективны.
Но проблема в том, что на самом первом этапе реформ, когда Гайдар работал в правительстве, никаких рыночных и либеральных институтов создано не было. Они стали создаваться после 1993 года, когда Гайдар окончательно ушел из правительства, причем в совсем неблагоприятных условиях, внесших существенные искажения в их рыночное и либеральное содержание.
По большому счету, все, что сделал Гайдар – это «освободил» цены. Конечно, без свободного ценообразования никакой рынок невозможен, но этого явно недостаточно. Еще к достижениям Гайдара можно отнести приватизацию, стартовавшую осенью 1992 года. Но то, как была проведена приватизация, совсем нельзя назвать рыночной и либеральной реформой.
Что такое экономический либерализм и рыночные институты
Немного теории, чтобы были понятны оценки гайдаровских реформ.
Марк ПЕННИГТОН, английский экономист и политолог, дал определение - в классическом либеральном обществе должны быть разнообразные юрисдикции и властные институты, ни один из которых не обладает тотальной, иерархической формой власти над другими. Важное предварительное условие такого порядка состоит в том, что владение собственностью широко, хотя и не обязательно равномерно, рассредоточено внутри совокупности индивидов и добровольных ассоциаций.
Если пользоваться этим определением, то можно заметить, что экономическая система, возникшая в ходе гайдаровских реформ, была далека от классического либерализма. Далее мы детально разберем этот тезис и аргументы в его пользу.
Авнер ГРЕЙФ, американский экономист, расширил определение институтов, сформулированное в свое время лауреатом Нобелевской премии по экономике Дугласом НОРТОМ: институт - это система правил убеждений, норм и организаций, которые совместно порождают регулярность социального поведения.
Соответственно, рыночные институты – это такие институты, которые благоприятствуют свободному обмену и снижению транзакционных издержек. Анализируя ход гайдаровских реформ, мы убедимся, что результат их, с точки зрения рыночных институтов, оказался довольно эклектичным, скорее соответствующим криминальному рынку и теневой экономике.
Свободное ценообразование – не слишком ли поспешный шаг?
Многие либералы критикуют Гайдара за то, что он слишком поспешно отменил государственное регулирование цен, что предварительно было необходимо провести приватизацию, создать соответствующие рыночные институты, и только после этого переходить к рыночному ценообразованию.
В принципе, это справедливые упреки, обладающие одним, но очень серьезным недостатком: они не принимают во внимание конкретных обстоятельств, в которых Гайдар приступил к своим реформам.
Обстоятельства же эти заключаются в том, что финансовая система России (и Казахстана тоже, поэтому мы вынужденно повторили все, что делалось тогда в России) пришла в полное расстройство.
Процесс этот начался еще во второй половине 60-х годов прошлого века, в эпоху брежневского застоя. А уже в конце правления Михаила ГОРБАЧЕВА финансовая система была практически разрушена. Весь этот процесс описан в моих публикациях – «От реформы Косыгина - к перестройке», «Ускорение или топтание на месте?» и «Последний путь».
Если коротко, то с начала косыгинских реформ и до самого последнего дня Советской власти, темпы роста доходов населения опережали темпы роста производительности труда. Это привело к тому, что товарное предложение не поспевало за спросом со стороны населения, а значит, рубль терял свою ценность.
В результате, в 1989 – 1991 гг. из розничной торговой сети стали пропадать товары первой необходимости, в принципе, производившиеся в достаточном количестве. Все ждали повышения цен, основой обмена все больше становился бартер.
Типологически это было очень близко к послевоенной Германии перед реформами Людвига ЭРХАРДА.
При таком состоянии финансовой системы, когда национальная валюта стремительно теряла свою ценность, что грозило коллапсом всей экономики, единственное решение – «освободить» цены. Промедление было, воистину, смерти подобно.
И Гайдар сделал то, что сделал в свое время Эрхард – отменил государственное регулирование цен.
Общий замысел заключался в том, что, допустив рыночное ценообразование, резко сократить денежное предложение, свести дефицит бюджета к максимально возможному минимуму – покрытие дефицита бюджета расширяет денежное предложение.
В идеальной ситуации цены резко вырастают, спрос, не поддерживаемый ростом денежной массы, сокращается, что ведет к снижению цен. Получится шок, отсюда название «шоковая терапия», но если он продлится недолго, то ущерб для населения будет минимальным. И как только доверие к национальной валюте восстановится, можно проводить остальные рыночные реформы.
Но что-то пошло совсем не так, как замышляли реформаторы.
Почему результат оказался далек от ожидаемого эффекта, что получилось вместо рыночных институтов – обо всем этом в следующей заметке.
