В уголовно-процессуальной практике появился новый термин - «коррупционные обязательства»
Она стала неизменным атрибутом нашей экономики. Она не гарантирована Конституцией и иными законами и подзаконными актами. Она не зависит от колебаний биржевых индексов и кризисных волн. О ней не принято говорить вслух. Но о ее существовании знают все.
Это коррупционная рента.
Часто приходится задумываться о неэффективности реформы госуправления и половинчатости проводимых программ. Когда в ответ на поручения президента сократить число барьеров на пути предпринимательства контролирующие органы стремятся изобрести новые. Когда снижение налогового бремени оборачивается новыми оброками. А правила игры меняются в самый неожиданный момент. Ответ древний, как этот мир: это кому-то выгодно.
Увы, для решения любого вопроса казахстанцы начинают «искать выходы» на ответственное за эту сферу должностное лицо. Не принято у нас пытаться продвинуть процесс некоррупционным путем, оспорить отказ, обратиться за защитой своих законных интересов в судебные инстанции. Наверное, потому, что и в этом случае на каждом этапе также придется искать подходы, что в конечном итоге приведет лишь к удорожанию решения. И в этом убеждено все население. Потому и борьба с коррупцией не пользуется особым доверием граждан, которые не спешат звонить на телефоны доверия, помогать правоохранительным органам очищать общество от этой раковой опухоли.
Сегодня никого не удивляет уровень жизни чиновников, топ-менеджеров госкомпаний и невероятно талантливых в бизнесе членов их семей, на которых, в принципе, и принято ссылаться, оправдывая расхождения между задекларированными доходами и реальным благосостоянием.
Коррупционная рента из категории порицаемого перешла в атрибут особого уважения и показатель успеха. Это своеобразный вариант казахстанской мечты, когда даже студенты и старшеклассники мечтают занять свое место в вожделенной цепочке распределения теневых потоков, а простое население оправдывает власть имущих тезисом «На их месте любой бы воровал».
В реальности это стало угрозой самой идее государства. Разве могут правоохранительные органы эффективно выполнять свои функции, если начальники на местах заняты не борьбой с преступностью и экстремизмом, а расширением своего бизнеса и отжиманием лакомых кусочков? Разве могут быть эффективными государственные программы, если акимы и институты развития занимаются не уговорами граждан взять выделенные средства и внести свой вклад в экономическое развитие страны, а, напротив, проводят разъяснительную работу таким образом, что дезориентированное население даже не претендует на бюджетные миллиарды, предназначенные на развитие животноводства или иные отрасли. В результате дешевые ГСМ, субсидии и кредиты растворяются без ощутимого эффекта, не обеспечивая давно обещанных прорывов. Наивным было бы предполагать, что все это происходит без наличия конкретных интересов. Потому население и не спешит активно вовлекаться в государственные программы, полагая, что «там давно все поделено, и чужих туда не пустят».
Согласен, все это напоминает замкнутый круг, выхода из которого не существует. Хотя человечество его давно нашло.
Реальными и самыми эффективными инструментами разрушения системы коррупционных рент могут стать лишь независимые суды, гражданское общество, сильный многопартийный парламент и, разумеется, сильная и свободная пресса. Стоит им появиться, как заработают все экономические программы, население будет с нетерпением ожидать каждого послания президента и записывать инициативы, в которых каждый конкретный казахстанец сможет принять участие. Ведь заработали ЦОНы, как яркое подтверждение возможности некоррупционных путей взаимодействия населения с государством. А заработали они так во многом благодаря тому, что в период разработки этого проекта тогдашний министр юстиции подвергалась жесткому прессингу как со стороны требовавшего скорой его реализации президента, так и со стороны прессы. И, как видите, результат оправдал ожидания.
Но сегодня другая реальность. Виной тому даже не рядовые коррупционеры. Ведь в нашей уголовно-процессуальной практике даже появился новый официальный термин «коррупционные обязательства», а ученые правоведы смело оперируют фразами «участники коррупционных сетей». Оправдывая тем самым подозрения простых граждан, что берущий на дороге взятки инспектор вынужден «отмечаться наверх». Потому глупо рассчитывать, что низовое звено пирамиды может функционировать независимо от связывающей его системы. Как и на то, что извлечение одного мелкого низового камня или замена его способны изменить принципы всей пирамиды.
Даже в кризис, когда сокращаются государственные расходы, и всем приходится затягивать пояса, ножницы секвестра вряд ли затронут коррупционную ренту. Скорее всего, необходимость обеспечения незыблемости ренты в новых экономических условиях с ужавшимися возможностями ляжет новым бременем на плечи простых граждан. Как в анекдоте о подорожавшей водке, когда отец отвечает сыну: «Это не означает, что я буду меньше пить, это означает, что ты, сынок, будешь меньше есть».
