Криминальная история из прошлого, которая ужаснула алматинцев
Год, когда я, не поступив в университет, работала в суде, был богат криминальными событиями, о которых много говорили в городе. Расскажу об одном из них.
Зимой в подвале жилого дома на улице Абая рядом со дворцом бракосочетания было найдено тело молодой женщины.
В протоколе, оформленном на месте обнаружения, было написано, что убитой было 30-35 лет, однако позже выяснилось, что это была восемнадцатилетняя девчонка, из тех, что занимались якобы не существующей в те времена проституцией и бродили возле Центрального гастронома в поисках клиентов.
В том подвале молодежь из обеспеченных "центровских" семей организовала себе прибежище, где можно было встречаться, выпить, покурить – словом заняться тем, чем дома заниматься невозможно - ведь таких заведений как ночные клубы в ту пору не существовало.
Был там и закуток для интимных утех, туда приводили доступных девушек.
Помещение это было просторным, три стены были обвиты трубами с горячей водой, потому там было тепло и сухо. Парни вычистили эту конуру от мусора, поставили там пару старых диванов, стол и часто проводили там время, особенно зимой, когда другого места для встреч не находилось.
Вот там-то и было обнаружено тело девушки, трехдневное нахождение которого в жарком помещении не могло не привлечь внимания жильцов дома. От жары сразу определить возраст жертвы было сложно.
Преступников нашли быстро, а когда нашли – город ужаснулся.
Убийцами оказались два родных брата, дети очень уважаемой в городе семьи.
Их родители были заслуженными педагогами, известными в республике и занимающими высокие должности. Семья была, что называется "на виду", родители парней обучали людей важной науке - правильному воспитанию подрастающего поколения.
Сыновья были типичными представителями "золотой молодежи", "вкусно кормленными и чисто мытыми". Старший из них, интересный черноволосый парень среднего роста, имел незапятнанную репутацию, был спортсменом - боксером и студентом - старшекурсником; второй же – совершеннейший красавец, настоящий Аполлон, высокий, прекрасно сложенный, с вьющимися пшеничного цвета волосами, был давно известен милиции как нарушитель порядка, а позже и закона. Он был заядлым мотоциклистом, и все его нарушения были связаны с приобретением, законным и не совсем, этого достаточно редкого в ту пору транспорта и с его пользованием, а также с сопутствующими мордобитием и разборками. Говорили, что в драке он был непобедим.
Как правило, дети из таких респектабельных семей никогда не попадали в подобные переделки. Сыновья заслуженных педагогов стали исключением из правил.
Открытые судебные заседания проходили необычно для того времени – зал был битком набит друзьями подсудимых, нарядными, развязными, шумными. Девушки садились на колени парням, парочки сидели в обнимку, хохотали, и милиции приходилось то и дело наводить порядок, выставляя из зала нарушителей.
Подсудимые нисколько не раскаивались в содеянном, убийство девушки объясняли тем, что, согласившись провести время с младшим братом, отказала в этом же старшему, оскорбив его. Пренебрежение, с которым они говорили об убитой, ярко иллюстрировало ту пропасть, что разделяла их – баловней судьбы – и эту жалкую девочку, таскавшуюся по холодному "Броду" в поисках мимолетных отношений, позволявших ей выпить и поесть.
Мать убитой, плохонько одетая, но, как тогда говорили, "приличная" женщина, дрожащим голосом задавала вопросы, целью которых было не столько желание выяснить обстоятельства преступления, сколько попытка обелить свою погибшую дочку, очистить ее посмертно от всей мерзости, от тех гадких подробностей, которыми щедро делились свидетели, доказать, что ее девочка была не такой.
Друзья подсудимых, присутствующие во время убийства в "клубе" и дававшие свидетельские показания, явно хотели утопить покойную в грязи, как бы доказав, что то ужасное, что с ней было совершено, являлось закономерным и объяснимым, вызванным ее низостью.
Они не давали говорить матери, заглушая ее речь оскорбительными выкриками, свистом и издевательским хохотом. Она же стояла растерянная, комкая мокрый носовой платок в дрожащих руках.
Люди, знающие семью подсудимых, говорили, что в воспитании своих сыновей их отец огромное внимание уделял спорту, совершенствованию физических возможностей и был очень строг с ними, а порой и жесток, избивая за провинности.
По всей видимости, воспитав их сильными, красивыми, уверенными в себе и в своих уникальных правах, он не смог наделить их другими необходимыми человеку качествами. Они были безжалостными и совершенно не умели признавать свою вину. Они обвиняли свою жертву, продолжая унижать ее посмертно и утверждая, что обществу не нужны такие, как эта девочка, и что ее убийство - не велика потеря для общества.
***
Не знаю, что стало с этой семьей, говорят, они уехали за границу. За убийство в те годы выносили расстрельные приговоры, но к этим парням суд был милостив, наказанием им были лишь сроки лишения свободы.
Честно говоря, с тех пор я не верю в педагогику, как в науку. На мой взгляд, в детях, как в зеркале, отражаются их родители, причем зеркало это беспристрастно высвечивает и то, что люди стараются скрывать за маской благопристойности, то, что таится внутри.
Порой дети даже превосходят родителей в качествах, которыми те обладают. Так, жестокость отца, маскирующаяся под научную педагогику, в детях обернулась звериным желанием убивать.
Источник: страница Наталии Тартаковски в Facebook. Публикуется с разрешения автора.
Фото: progomel.by.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШ КАНАЛ И ЧИТАЙТЕ НАС В TELEGRAM!
