Председатель Республиканской коллегии адвокатов Ануар Тугел считает, что Министерство юстиции пытается ограничить права адвокатов
- В понедельник, 5 июня, на сайте Tengrinews.kz было опубликовано интервью министра юстиции Марата БЕКЕТАЕВА, в котором он говорит о необходимости реформирования адвокатуры. Что вы можете сказать о предложениях министра?
- Из его выступления следует, что у министерства к нам четыре главных предложения:
1. Правильно организовать обучение адвокатов.
2. Ввести систему Pro bono.
3.Снизить размер вступительного взноса в коллегию.
4. Обеспечить прозрачное расходование средств коллегиями.
Надо понять, какие цели предлагает достичь министр через реализацию указанных предложений. По его словам, это повышение конкуренции, качества и доступности адвокатских услуг для населения.
Можно ли достичь указанных целей с использованием предложенных средств? Конечно же, нет. По каждому из предложений у нас есть обоснованная позиция, мы донесли ее до министерства, однако понимания не находим.
Первое предложение министра - изменить систему обучения адвокатов. Что его здесь не устраивает? Да, есть определенные вопросы с уровнем профессиональной подготовки отдельных адвокатов. Система повышения квалификации требует совершенствования, и мы над этим работаем. Но давайте посмотрим, что нам предлагает Минюст. Министр предлагает отказаться от подготовки адвокатов в учебных центрах, созданных адвокатурой. То есть, например, Алматинская городская коллегия адвокатов должна закрыть свой прекрасный Центр стажировки и повышения квалификации, который мы считаем образцом для подражания и распространения его опыта на другие регионы.
Далее министр считает, что адвокатов не должны обучать другие адвокаты. Тем более - получать за это оплату. Министр предлагает, чтобы подготовкой адвокатов занимались аккредитованные университеты с отобранными преподавателями, которые «будут рассказывать о новых законах и о том, как их принимали». В качестве лекторов, по мнению министра, нужно привлекать депутатов, которые непосредственно разрабатывают и принимают законы. Это трудно даже комментировать. То есть министр считает, что для адвокатов более важным является услышать лекции не своих более опытных коллег о практике адвокатской работы, а рассказы преподавателей и депутатов о том, как принимались новые законы.
Я уже неоднократно говорил, что существующая система обучения юристов в вузах никуда не годится. Выпускники по юридическим специальностям не могут выполнять элементарных функций в работе адвоката. Их приходится кардинально переучивать. Они вынуждены проходить стажировку и аттестацию, чтобы получить и подтвердить те знания, которые по идее должны были освоить в университете. И в эту систему предлагается погрузить действующих адвокатов, которые вместо овладения практическими навыками будут зубрить новые законы? Сдавать тесты, зарабатывать часы, то есть снова превратить их в студентов, работающих на зачеты, а не на саморазвитие. В Казахстане постоянно принимаются новые законы. Республиканская коллегия адвокатов (РКА) постоянно получает десятки и сотни новых проектов. Их не то что выучить - просто прочитать невозможно.
Настоящее мастерство адвоката заключается не в том, что он знает тексты всех законов, а в том, как он умеет в них ориентироваться и как он их применяет. Главную задачу повышения квалификации мы видим в получении адвокатами практического опыта и навыков работы в условиях постоянно меняющегося законодательства. Самый главный вопрос в том, что закон говорит не об обучении адвокатов, а о повышении их квалификации. Адвокатов не надо учить, как это предлагает делать Минюст. Государство (кстати, в лице самого Минюста) уже проверило уровень их обучения, выдав лицензию. Дальнейшая задача адвоката - постоянное профессиональное развитие. Преподаватели вузов и государственные служащие не могут нам помочь в этом деле, поскольку не имеют никакого понятия о практических аспектах работы адвоката.
Министр ссылается на мировой опыт. Но ни в одной стране такой практики нет. Мы много где бываем, беседуем с нашими коллегами. Коллеги приезжают к нам и делятся опытом. Мы готовы выстраивать систему повышения квалификации адвокатов в соответствии с мировыми стандартами. Но предложения министра этим стандартам не соответствуют.
Не стоят ли за этим предложением конкретные вузы или получатели государственного заказа? Видимо, в свое время, мы об этом узнаем.
Но наша позиция здесь выражена достаточно четко. Она основана на действующем законе и мировом опыте, и мы будем ее отстаивать.
- Как Вы относитесь к внедрению системы Pro bono, которая обяжет отечественных адвокатов тратить в год определенное количество часов на бесплатное юридическое консультирование населения и на ведение дел от начала и до конца? Министр говорит, что это мировая практика.
- Здесь опять же нужно разобраться с предметом дискуссии. Что такое pro bono? В законодательстве такого термина нет. Приходится искать в интернете. Например, Википедия (достаточно авторитетный источник) определяет Pro bono (от лат. pro bono publico — ради общественного блага) как оказание профессиональной помощи благотворительным, общественным и иным некоммерческим организациям на безвозмездной основе. Pro bono часто трактуется как форма благотворительности или волонтерства, но это не верно. Это деятельность, направленная на общественное благо, а не на благо конкретных лиц, пусть даже нуждающихся в юридической помощи.
Министр ссылается на мировой опыт. Мы его тоже изучили. В большинстве стран эта система является добровольной. Кроме того, там четко разделяются деятельность pro bono и правовая помощь - legal aid.
То, что предлагает Минюст, - это то же самое выполнение функций по оказанию гарантированной бесплатной юридической помощи, предусмотренной законом, но теперь без оплаты со стороны государства. То есть государство снимает с себя часть своих обязательств по обеспечению гарантий прав граждан и возлагает их на адвокатов. Это логично на фоне того, что у нас имеются постоянные проблемы с оплатой со стороны государства помощи, оказанной адвокатами. Но это неправильно.
Ну и нельзя не учитывать специфику казахстанского законодательства.
Если система pro bono обяжет адвокатов определенное количество часов трудиться бесплатно, то это ничто иное, как принудительный труд. В соответствии с пунктом 3 статьи 24 Конституции принудительный труд допускается только по приговору суда либо в условиях чрезвычайного или военного положения. Таким образом, любые поправки в этой части будут неконституционными.
В настоящее время представители ни в одной из профессий не обязаны трудиться в Казахстане бесплатно в силу требования закона. Было бы довольно странно увидеть в законе требование о том, что владелец магазина обязан передать часть товаров нуждающимся бесплатно. Или требование к врачу - какую-то часть своего рабочего времени работать без оплаты. Такого не было и не будет. Или все же государство, начав с адвокатов, постепенно переложит свои функции на субъектов гражданского общества? А что же насчет чиновников? Может, они первыми покажут пример и откажутся, например, от десятой части зарплаты в пользу социально значимых проектов? Не по принуждению, а в рамках pro bono - по велению души.
Желание помогать людям должно исходить от сердца. Нельзя заставить делать добро, даже под угрозой наказания. Наши адвокаты постоянно оказывают помощь нуждающимся, просто не афишируют этого. Все нуждающиеся в помощи могут обратиться в Республиканскую коллегию адвокатов, и мы постараемся найти адвокатов, которые помогут. Заставлять это делать мы не вправе. Но до такого и не доходило. Желающие всегда находились.
В общем, никакой проблемы с pro bono у нас нет.
- Министр предлагает также снизить размер вступительных взносов для кандидатов в адвокаты?
- Здесь также не все однозначно.
С одной стороны, Минюст требует качественной работы адвокатов, что без соответствующей материальной базы невозможно. Первоначальные целевые взносы адвокатов в соответствии с законом расходуются исключительно на укрепление материально-технической и учебно-методической базы коллегии адвокатов. На другие цели их истратить нельзя. Адвокаты, оплачивая эти взносы, финансируют свою будущую деятельность: приобретение помещений для юридических консультаций, оснащение их всем необходимым для работы. За счет каких средств решать потребности коллегий в будущем, если эти взносы будут снижены? Мы ведь не получаем на эти цели от государства ни одного тенге.
Прежде чем снижать размер взносов, нужно решить, чем отсутствие этих взносов компенсировать. А ответа на этот вопрос министр не дает.
Поэтому мы не можем согласиться с тем, что такие предложения решают какие-то проблемы. Они, скорее, их создают.
- А что насчет претензий министра к прозрачности расходования средств коллегиями адвокатов?
Существующую систему отчетности министр считает непрозрачной. При этом он предлагает, чтобы коллегии отчитывались перед адвокатами и регулярно рассказывали, на что тратят их деньги.
Похоже на предложение ради предложения, сделанное без учета существующих норм закона. Обратимся к действующему закону «Об адвокатской деятельности», который все эти вопросы давно регулирует.
Территориальные коллегии адвокатов отчитываются о своих расходах и исполнении сметы перед общим собранием коллегии адвокатов. Республиканская коллегия адвокатов отчитывается по финансам перед Республиканской конференцией адвокатов. И в территориальных коллегиях адвокатов, и в РКА действуют избранные ревизионные комиссии.
Из выступления министра следует, что вопрос о прозрачности расходования средств коллегий адвокатов поднимается в интересах самих адвокатов. Однако не следует забывать, что в силу закона адвокатура — это самоуправляемая, независимая и самофинансируемая организация. Если у кого-то из адвокатов имеются претензии по расходованию средств коллегии, он может поднять этот вопрос в порядке, установленном законом, через органы коллегии адвокатов.
Мне кажется, в этой части проблема совершенно надумана.
Надо сказать, что озвученные четыре предложения - это не единственные направления совершенствования адвокатуры. Но мы недоумеваем, почему именно на них делается главный упор?
И почему под каждым озвученным предложением проглядывает вполне конкретный интерес? Причем, к сожалению, этот интерес никак не связан с повышением качества юридической помощи.
Мы не согласны с тем, что под лозунгами повышения качества юридической помощи, сделана попытка провести поправки, ограничивающие права адвокатов.
А может быть, это очередная попытка отвлечь от чего-то более важного?
