Занимательная история Казахстана от Андрея Михайлова
Наблюдатели и исследователи досоветской эпохи, описывая казахов, редко проходили мимо удивительной "песенности", проникавшей во все элементы народной жизни. Кому-то казахская песня нравилась, кому-то – не совсем. Зато про казахские танцы мнение было однозначным. Их попросту не было.
"Пляски у киргизов нет никакой"
Большинство авторов в этом вопросе солидарны и безапелляционны. И часто повторяют друг друга слово в слово.
Н. ЗЕЛАНД. "Киргизы. Этнологический очерк". Омск, 1885:
"Пляски у киргиз нет никакой" .
К. В. ЕЛЬНИЦКИЙ. "Инородцы Сибири и среднеазиатских владений России. Этнографические очерки". С-Пб, 1908:
"Пляски у киргизов нет никакой".
Д. ЗАГРЯЖСКИЙ. "Быт кочевого населения долин Чу и Сыр-Дарья". "Туркестанские ведомости" за 25 июня 1874 года:
"Плясать киргизы не умеют".
Некоторых наблюдателей этот факт столь удивляет, что они пытаются понять причину. Весьма наивно, сводя всё к каким-то физическим особенностям народа.
Ф. фон ШВАРЦ. "Туркестан – ветка индогерманских народов". Фрейбург, 1900:
"Странно, что киргизы не знают никаких танцев. Я и не мог бы себе представить танцующего киргиза, таковой должен бы выглядеть при своей неуклюжести, в лучшем случае, как танцующий медведь. Зато у киргизов много песен…"
Отсутствие хореографической составляющей так озадачивало исследователей, что они с особым вниманием вглядывались во все проявления, где просматривалось хоть что-то, напоминающее танец. Ведь при всём том казахи были признанными любителями веселья, ценителями шуток и мастерами импровизаций.
Однако и пристальное внимание к теме – добавляло очень мало наблюдений.
С. БОЛОТОВ. "С Сыр-дарьи". Русский вестник, № 3, 1866:
"Народные киргизские увеселения заключаются в скачках, в которых принимают участие и пожилые люди, в борьбе, в беганье в запуски. Плясок и танцев киргизских не увидишь, потому, что их нет, а есть что-то в роде молдаванского джока: стояние парами в кружке, топанье ногами на одном месте и битье в ладоши".
Василий РАДЛОВ. "Aus Sibirien" ("Из Сибири"). Лейпциг, 1884 (русский перевод 1989):
"Однажды на Бухтарме я наблюдал танец двух киргизов, отчётливо показавший, какое удовольствие киргизы получают от самой грубой чувственности. Оба танцора с помощью своего рода пантомимы изображали различные любовные отношения. Сперва они грубо, наглядно и точно изображали различные виды домашних животных в момент половых сношений, а затем и людей в этом положении. Всё это проделывалось с такой похотливостью, что даже европейские проститутки самого последнего пошиба не могли бы быть бесстыдней. Публику составляли не только мужчины, но также старые и молодые женщины, даже юные девушки, и все смотрели на это омерзительное представление, вскрикивая от удовольствия. И после этого говорят ещё об испорченности цивилизованного мира…"
"В руках у неё бубен"
Редкий в мировой практике пробел в народном творчестве, отмеченный у традиционных казахов, продолжает волновать научные умы. Так, В.А. ПРИЩЕПОВА из Санкт-Петербургского Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) Российской академии наук (МАЭ РАН), занимающаяся исследованием богатейших иллюстративных материалов, осевших в собрании музея, обнаружила два фото из коллекции неутомимого фотографа Н. ОРДЭ, относящимся к 1880-м годам.
"Фотокадр из коллекции Н. Ордэ "Шаманка" имеет два названия - "Казашка-танцовщица. Семиречье" и "Семиреченская область. Киргизка, плясунья". На нем показана танцующая женщина. Она одета в повседневную одежду замужней женщины - белый кимешек, цветной старинного покроя халат, подпоясанный широким кушаком, и мягкие кожаные сапоги. В руках у неё бубен".
Чем привлекли исследовательницу фото?
"Сведения об использовании в шаманской практике казахов бубна фактически отсутствуют… Поэтому рассматриваемый снимок приобретает документальное значение. По фотографии Н. Ордэ мы можем представить такую особенность религиозной жизни казахов конца XIX в., как существование шаманок, и использование ими во время обрядовых действий бубна".
Любопытно, что внимание исследовательницы, хорошо разбирающейся в тонкостях традиционной казахской жизни, привлекло лишь существование женщины-шаманки, шаманского бубна. А как же танец?
А танец, в данном контексте, вряд ли можно считать танцем – на фотографии он вообще незаметен, а на подписи к фотографии фотограф может написать всё, что угодно.Тем более, что известно - автор, прежде чем спустить затвор камеры, тщательно производил постановки своих снимков. Фотографировать с той техникой в движении (тем более в ателье!) – было невозможно технически.
О полноценности "па" наименованной "казашки-танцовщицы" можно судить по самому снимку. Хотя не исключено, что в арсенале практики "шаманки" присутствовал набор каких-то движений, характерных для любого транса. Но… Был ли танец?
