Не имеет никакого смысла проводить девальвацию, пока сырьевой сектор работает «в плюсе»
Доклад Bank of America (BofA) Merrill Lynch, в котором говорилось о необходимости провести девальвацию тенге, чтобы не допустить рецессии, наделал много шума. Особенно в той его части, где говорилось, что к концу года доллар нужно поднять до 250 тенге. Экономист Галим ХУСАИНОВ не считает девальвацию панацеей от всех бед.
- Некоторые экономисты говорят, что девальвация – это едва ли не единственный выход из сложившейся ситуации. Надо понимать, что от девальвации значительно пострадает покупательская способность населения, и разгонится инфляция, потому что в Казахстане достаточно низкая локализация производства, и мы очень сильно зависим от импорта. При снижении покупательской способности и высоких темпах инфляции падает спрос, соответственно, сокращается производство. Да, экспортные компании у нас получат поддержку в случае девальвации, их продукт не зависит от внутреннего спроса, но компании, ориентированные на внутренний спрос, а это малый и средний бизнес (МСБ), который у нас и так не особо развит, вот они сильно пострадают. Здесь надо считать, что лучше, что хуже. Многие говорят, что в текущей ситуации у нас страдают нефтяные и металлургические компании, однако надо понимать, что пока они работают «в ноль» или имеют какую-то прибыль, девальвация с точки зрения макроэкономики никакого отношения к экономике страны не имеет. В расчете ВВП у нас учитывается как прибыль, так и заработная плата. При девальвации происходит перераспределение доходов в пользу прибыли собственников компаний и сокращение заработной платы в реальном выражении. Для государства не имеет никакого смысла проводить девальвацию, пока они работают «в плюсе».
- Недавно было заявление акима Алматы Есимова, что по итогам первого квартала поступление налогов в регионах упало на 70 с лишним процентов. С чем вы связываете такое падение?
- Я не уверен, что такое падение было. Может быть, по какому-то отдельному региону… Я думаю, это временное явление, связанное с обвалом рубля в конце прошлого года. Действительно, сегодня МСБ страдает от российского импорта, особенно в сфере торговли. У нас на складах лежали товары, купленные по высокой цене в 2014 году, естественно, когда российский сток подешевел, сюда хлынул поток из России. Когда будет распродан местный сток, приобретенный по высокой цене, торговцы поедут в Россию и будут покупать то же самое, что и российские предприниматели. Во втором-третьем кварталах этого уже не будет, наша торговля будет получать такую же маржу, что и российский бизнес. Если мы проведем девальвацию, никаких плюсов они от этого никаких не получат.
- Президент подписал программу «Нурлы жол», сейчас начнется накачка денег в экономику. Насколько это выправит ситуацию? Нам ведь рецессию предрекают.
- Программа «Нурлы жол» как раз направлена на компенсацию тех потерь, которые произошли из-за падения цен на сырье на мировых рынках и падения российского рубля. С точки зрения краткосрочных перспектив, это правильный шаг, он поможет в этом году либо остаться на нуле, либо даже показать небольшой рост ВВП. Но надо понимать, что такие программы, как «Нурлы жол» и то, что делали в 2009 году, дают краткосрочный эффект и призваны поддержать экономику на год-два, максимум. Когда эта программа закончится, она либо должна дать мультипликативный эффект, либо мы опять вернемся на исходные позиции. Здесь все зависит от того, насколько качественно эта программа будет исполняться.
- Вы последовательно выступаете за институциональные реформы. Что, на ваш взгляд, нужно реформировать в первую очередь?
- В первую очередь реформы должны быть направлены на либерализацию экономики. В свое время мы взяли курс на государственный капитализм. «Самрук-Казына» - мегахолдинг, который генерирует до 20 процентов ВВП, и экономика в значительной степени зависит от одной государственной структуры. При этом частные структуры гораздо мобильнее и эффективнее. Нужно провести приватизацию и разгосударствление экономики, тех предприятий, которые не являются стратегическими объектами. «Самрук-Казына» - это такая неповоротливая машина, у которой процесс принятия решения такой же долгий, как и в правительстве, что, естественно, мешает развитию. Любой инвестбюджет надо согласовывать на самом верху. Даже небольшое предприятие должно согласовывать затраты на улучшение в технологическом процессе, и пока они не будут утверждены, ничего нельзя сделать. А на это уходит до шести месяцев. Как в такой ситуации компания может быть мобильной и реагировать на меняющуюся экономическую ситуацию?
Частник всегда действует более оптимально, чем государственный руководитель. Чиновник в первую очередь ориентирован на сохранение, а не на прибавление, его задача – сохранить свой пост, сделать все, чтобы его не потерять, а частник всегда направлен на максимизацию прибыли. Пока у нас не будет больше частного бизнеса, мы будем развиваться медленно.
Второе – защита инвесторов. Мы занимаем низкие позиции во всех рейтингах по этой части. Здесь нужно улучшать судебную систему, налоговый режим, проверяющие органы должны быть под полным контролем. В этом направлении работа ведется, но насколько она будет эффективной – покажет время.
Третье – минимизация сроков согласований, снижение бюрократических преград, в том числе в сфере производства и строительства. Сегодня, чтобы построить дом, нужно 9 месяцев, а чтобы согласовать проект и ввести в эксплуатацию – год. Это же полный бред! Кроме этого, есть масса вопросов, решение которых облегчит жизнь бизнесменам, чтобы время и силы тратились на дело, а не на бесконечное согласование и получение разрешений. А когда иностранные инвесторы почувствуют, что у нас легко вести бизнес, коррупция сведена к минимуму, тогда пойдут инвестиции, и будут открываться новые производства. Сегодня, сколько бы мы ни давали преференций, бизнесмен, зная, что будет сложно работать с точки зрения бюрократии и администрирования, к нам не приедет.
