Ratel.kz традиционно по субботам публикует главы из книги «Мелочи жизни» кинорежиссёра и писателя Ермека Турсунова, которая в настоящее время готовится к выходу в свет
В детстве у каждого второго из нас была рогатка. Мы стреляли из нее по вредителям и по ржавым консервным банкам.
Вредителями считались всякие разные летающие сволочи: воробьи, сороки, скворцы, шпаки, галки… Они уничтожали вишню, урюк, сливы, яблоки, помидоры…Короче, занимались явным и мерзопакостным вредительством.
Вместе с тем жил такой негласный запрет – нельзя было стрелять в ласточек. И мы в них не стреляли, хотя соблазн был велик. Потому что ласточки не боялись людей и жили рядом. Часто ласточки вили гнезда под крышами наших домов и сараев, прилетая каждый раз по весне.
Иногда мы специально оставляли открытыми окна и двери, и ласточки залетали к нам домой. Садились на спинки стульев и с любопытством разглядывали нас, словно удивляясь: «Чего это мы тут делаем, в их доме?». И тогда мне хотелось думать, что они наши домашние птички. И что интересно – они не вредили. То есть, они не клевали наши черешни и вишни. Более того, они их защищали от всяких там вредных насекомых.
Я помню, как они прилетали по весне и сразу же принимались строить гнезда из грязи. Грязь они собирали на речке. У самого берега. Без устали летали туда и обратно, таская маленькие комочки в клюве, и вскоре под самой крышей сооружалась изящная корзинка. Она подсыхала и становилась похожа на перевернутые пчелиные соты. Это был их дом.
Потом, через некоторое время, там появлялись крохотные яйца с серыми пятнышками по бокам.
А потом оттуда начинали доноситься странные звуки. Как будто кто-то пищал.
Тогда я приставлял лестницу к стене и лез наверх – посмотреть. Мне было любопытно.
С самого дна тянулись вверх неуверенные слепые головки на тонких шеях. Это были их дети. Они думали, что я их мама.
Так мы и жили. С ласточками. Под крышей одного дома.
И вот однажды шел я по улице. Ласточки стремительно проносились мимо, низко стелясь над самой землей. Они чувствовали дождь.
От нечего делать я просто так пулял по сторонам из рогатки и вдруг совершенно случайно… сбил ласточку на лету. Она пролетала мимо, и надо ж такому случиться: я выстрелил куда-то в сторону и попал в нее. Ласточка упала. Я в ужасе вскрикнул и подбежал к ней. Она еще была жива. Я поднял ее и зачем-то стал баюкать, словно плачущего ребенка. Ласточка отчаянно билась в моих ладошках, но вскоре затихла. И умерла.
И я заплакал.
Я заплакал.
Вначале из жалости. Мне было жалко ласточку.
А потом – мне вдруг стало жалко себя. Ведь я убил ласточку, и теперь мне за это непременно будет наказание. Так говорили взрослые. И я испугался.
Я испугался, потому что я не знал – какое именно наказание ждет меня теперь?
И я сунул теплое еще тельце мертвой птички себе за пазуху и, озираясь по сторонам, побежал в сад.
Там, в самом дальнем его углу, я выкопал маленькую могилку. Завернул ласточку в лопух и присыпал землей.
Надо было что-то сказать. Непременно надо было. Потому что я видел.
Я видел, как однажды: у соседей умер старый дедушка. И пришли люди. Они все плакали. В голос.
Они плакали. Но почему-то без слез.
Они забегали во двор, что-то кричали, обнимали родственников, а потом переставали плакать и отходили в сторону.
Потом пришел мулла и задал людям вопрос:
- Есть ли тут те, кому покойный остался должен?
И все промолчали. Видимо, старый дедушка никому ничего не был должен. Видимо, это был очень честный дедушка.
И тогда мулла стал читать молитву.
Я не знал слов молитвы. И вряд ли эта бедная ласточка кому-то была должна.
И тогда я сказал:
- Прости меня, пожалуйста, ласточка. Я не хотел. Я нечаянно. Я больше не буду.
Это были первые в моей жизни похороны.
Больше я рогатку в руки не брал…
Фото: GetBg.net.
