-И как же звучит «бандитизм» на белорусском языке? – с каменным видом спросил спикер палаты Касымжомарт ТОКАЕВ. - Сейчас, - прошептал Баймаханов и, спрятав глаза в ворохе бумаг, стал судорожно переб
На пленарном заседании сената заместитель Генерального прокурора Иоган МЕРКЕЛЬ разъяснял новеллы уголовного кодекса как-то нехотя. То ли от того, что уже представлял его несколько раз в мажилисе без особого ущерба для первоначальной версии текста, который он успел выучить почти наизусть, то ли от того, что далеко не все депутаты вникали в суть его творения.
Меркель рассказал сенаторам, что в новой редакции уголовного кодекса ужесточили уголовную ответственность за коррупционные преступления, а вот совершивших экономические преступления закон избавит от тюрьмы, если преступник полностью возместит причиненный ущерб. Уголовный кодекс грозит суровым наказанием за фальсификацию лекарств, за экстремизм и терроризм, распространение радикальных идеологий, участие в иностранных вооруженных конфликтах.
Пока Меркель выкладывал новшества уголовного кодекса, сенатор Кожахмет БАЙМАХАНОВ, хитро прищуриваясь, держал руку на кнопке стола. Взяв слово, депутат начал перечислять все неподходящие термины, которые он нашел в казахском варианте кодекса.
- Когда дело касается казахского языка, тут очень плачевно. 160 статья: «шпионство» – «шпиондық». Есть же хорошее слово «тыншы». Вот 266 статья: «бандитизм». Я здесь на всех языках получил перевод слова «бандитизм» - на таджикском, арабском, даже на белорусском языке бандитизм имеет свой перевод! Вот в славянских языках даже! – заводился сенатор Баймаханов. Но вдруг сверху к нему обратился голос.
-И как же звучит «бандитизм» на белорусском языке? – с каменным видом спросил спикер палаты Касымжомарт ТОКАЕВ.
- Сейчас, - прошептал Баймаханов и, спрятав глаза в ворохе бумаг, стал судорожно перебирать листы.
- Жарайды, жаксы, - отпустил напряжение Токаев с едва заметной улыбкой.
- Да, потом скажу, - на выдохе ответил Баймаханов и продолжил выступление, поумерив пыл. – «Лидер», допустим, «лидер преступной группы» – есть же слова «бастаушы», «жетекші», - спокойно объяснял сенатор, но когда дело дошло до термина «тулға» - «личность», Баймаханов опять не мог сдержать возмущение.
- Вот, например, «сотталған тулға» - это осужденная личность! То есть он, являясь личностью, может быть осужден, может совершить преступление? – снова заводил себя депутат. - Как говорят, от сумы и от тюрьмы не зарекайтесь, конечно, бывают очень многие случаи в жизни.
Неоднозначный намек Баймаханова зал встретил глубоким молчанием. Без комментариев спикер дал слово депутату Куанышу АЙТАХАНОВУ.
Народный избранник сразу обрадовал Меркеля, сообщив, что его предложение касается ужесточения наказания за нарушение трудовой безопасности. Однако уже скоро тоже перешел к критике терминов, переведенных с русского на казахский язык.
Меркель сделал глубокий вдох, выслушивая очередной шквал критики за внесение слова «тұлға» в казахский текст кодекса.
В терминологическую дискуссию не мог не включиться и писатель с депутатским значком Нурлан ОРАЗАЛИН:
- Личность – тұлға – это человек, который внес особый вклад в служение народу, своей стране. Получается, что преступник – личность?
Оскорбленным сенаторам Иоган Меркель ничего не ответил.
Впрочем, существенных ошибок в кодексе депутаты не нашли и дружно нажали кнопки, приняв законопроект в первом чтении.
