Введением нового закона в Казахстане намерены сократить число коррупционеров
В четверг, 31 марта, в ходе республиканского антикоррупционного форума в южной столице руководитель департамента Министерства по делам госслужбы РК по Алматы Бахтияр КАМАЛОВ заявил, что коррупционеров в стране с 2016 года станет меньше. Послушайте, чем чиновник объяснил грядущие успехи в борьбе с коррупцией:
«В прошлом году почему у нас было много коррупционеров? Если тот или иной госслужащий, скажем, нарушал сроки рассмотрения заявления гражданина (не укладывался в 30 дней), мы его привлекали к ответственности (как совершившего коррупционное правонарушение. – Ред.). С начала 2016 года, когда начал действовать закон РК «О противодействии коррупции», упомянутое мною правонарушение перешло из разряда коррупционных в разряд дискредитирующих (звание госслужащего. – Ред.). Если задержка (рассмотрения заявления. – Ред.) произошла в силу каких-то обстоятельств, от них не зависящих, увольнять госслужащего как совершившего коррупционное правонарушение - неправильно» (цитируем по сообщению КазТАГ. – Ред.).
Полностью согласен. Ну сами посудите. Допустим, госслужащий затягивает рассмотрение прошения намеренно. А проситель не понимает намеков открытым текстом, что дело можно ускорить - мотивировав решателя проблем. И то, что заявитель человеческого языка не разумеет и тупит, является обстоятельством непреодолимой силы. Которое от воли госслужащего никак не зависит. Тогда разве можем мы назвать его коррупционером? Пусть уж носит гордое звание «дискредитанта».
Риторический вопрос г-на Камалова: «В прошлом году почему у нас было много коррупционеров?» - немедленно напомнил бессмертную фразу незабвенного почтальона Печкина: «Это я раньше почему такой вредный был? Потому что у меня велосипеда не было!»
Теперь велосипед, то есть закон, изобретен, и «таких вредных» (вредителей-мздоимцев) станет куда меньше. Правда, на месте Министерства по делам госслужбы я бы значительно расширил перечень отмазок, по которым чиновник, совершивший правонарушение с коррупционными признаками, коррупционером считаться не может. Не ограничиваться же одним затягиванием сроков рассмотрения заявлений. Жизнь гораздо многограннее.
Вот предлагаемый список уважительных причин: «командор, я машинально!», «бес попутал»; «он обещал, что больше не будет, на первый раз простим»; «у него семья, много детей (ипотека, неизлечимая болезнь, несчастная любовь и т.д.)»; «он агашка»; «превратно истолковал многолетние традиции госслужбы: всем можно, а мне нельзя?»; «не расслышал голос, что был ему свыше» и пр. Линейку резонов можете продлить сами.
Уверенность Бахтияра Камалова в том, что с «введением нового закона коррупционеров станет меньше», можно сравнить с таким утверждением: «В Алматы прекратятся ливни и пройдут лишь редкие дожди, потому что в продаже появилась огромная партия зонтиков».
Трудно что-то противопоставить железной логике борца с коррупцией. Законодательный зонтик если и не даст нашкодившему чиновнику выйти совсем уж сухим из небесной воды, то убережет его репутацию от окончательной коррупционной подмоченности. Или, по крайней мере, скроет ее под плащом безобидного дискредитанта.
