По воскресеньям Ratel.kz традиционно публикует истории правозащитника Евгения Жовтиса из его жизни и юридической практики
Читайте предыдущую историю Евгения ЖОВТИСА «Чёрная дыра казахстанской Фемиды».
От басни до трагедии
Попалось мне недавно в руки судебное решение, вынесенное в 2015 году по одному уголовному делу.
Прочитал его - и как сын известного филолога и литературоведа Александра ЖОВТИСА (хотя сам не отношусь к специалистам в этой области) чисто генетически засомневался в жанре данного произведения. Бывают ведь литературные произведения эпические (баллада там, басня, сказка или новелла), лирические (типа оды или послания), лиро-эпические (например, поэма) или драматические (драма, трагедия и т. д.).
Так вот, конечно, приговоры - это не литературные произведения в чистом виде, хотя трагизма в них предостаточно. Всегда в отношении потерпевших, и не так редко – в отношении подсудимых. Правда, встречался я не только с «трагедиями», но и с «баснями» и «сказками», но всё же на них не распространяются авторские права, и как официальные документы они характеризуются определённым стилем изложения и достаточно сухим языком.
За свою активную правозащитную жизнь в современном Казахстане и раньше, в советские времена, когда в течение нескольких лет я был народным заседателем в Ауэзовском суде Алматы, мне пришлось прочитать (и в ряде случаев даже выносить) несколько сотен приговоров. Все они состояли из вводной части (где указывалось, какой суд, в отношении кого и по каким обвинениям вынес приговор), описательно-мотивировочной (где излагались фактические обстоятельства, доказательства и вообще вся информация для подкрепления выводов суда) и резолютивная (то есть непосредственно судебное решение).
И обычно я не сталкивался с литературным, эмоциональным языком изложения приговора, тем более - с характеристиками обвинения и защиты. Бывает, конечно, что суд выносит частное определение в адрес защитника и крайне редко – в адрес прокурора в связи с их поведением в ходе судебного разбирательства. Но это отдельные документы, которые тоже обычно отличаются сухим канцелярским языком.
А тут…
Ода судьи прокурору
В приговоре было написано (цитирую достаточно объемный кусок этой «высокой литературы»):
«Государственным обвинителем…. в силу высокого профессионализма продемонстрирована безупречно грамотная, основанная на законе позиция органов прокуратуры, обеспечено представление в суде не только прямых уличающих фактов, добытых следственно-оперативной группой КНБ РК, но и установление путём тщательного анализа многочисленных косвенных доказательств, которые были сопоставлены и оценены в совокупности с другими фактическими данными.
На всём протяжении судебного процесса им проявлялась активная позиция при предоставлении доказательств обвинения, систематически и незамедлительно пресекались попытки нарушения процессуального законодательства и проявления одностороннего необъективного уклона со стороны адвокатов подсудимых, допускаемые в ходе допросов свидетелей, экспертов, специалистов, оглашении материалов дела, на что обвинителем своевременно заявлялись подробные мотивированные возражения и аргументированно опровергались многочисленные необоснованные ходатайства стороны защиты, направленные на формирование предубеждения участников процесса против органа расследования…. Проделана серьёзная аналитическая работа по опровержению доводов стороны защиты и самих подсудимых» (конец цитаты).
Для тех, кто не понял: это я цитировал приговор, в котором судья высоким штилем описал так понимаемое им равенство сторон в уголовном процессе.
Фемида на Пегасе
Помимо непосредственно судебного решения о наказании подсудимых, поскольку, без сомнения, такой приговор мог быть только обвинительным, из него следует ещё ряд важных выводов.
Во-первых, начальник прокурора может просто брать данный кусок из приговора и на его основе делать представление о награждении обвинителя денежной премией, повышением по службе и т. д. Ничего самому просто писать не надо. Всё за него написал судья, как будто он и является начальником прокурора и болеет за его промоушн.
Во-вторых, по мнению данного судьи, адвокат в судебном процессе должен не защищать своего подзащитного, а придерживаясь «объективности», видимо, помогать прокурору и судье установить его виновность. Дело ведь в том, что часто то, что обвинитель считает объективным, сторона защиты считает необъективным, и наоборот.
Сама формулировка «односторонний уклон адвоката» означает, что судья не рассматривает себя самостоятельной ветвью власти, а «классово» прилеплен к исполнительной ветви власти, к которой относится и прокурор. У автора этого произведения даже не возникло когнитивного диссонанса, оттого что в Уголовно-процессуальном кодексе, которым он руководствуется, прокурор – это сторона обвинения, а адвокат – сторона защиты. То есть им «односторонний уклон» просто показан, потому что это две разные стороны.
И вообще, уверен, что судье этически недопустимо таким образом давать характеристики сторонам процесса.
Если бы приговоры относились к литературным произведениям, то, наверное, жанр этого документа - ода. Нескрываемое восхищение суда государственным обвинителем, выраженное пусть не в классической стихотворной форме, но, будем считать, свободным стихом (юридическим верлибром).
Только Фемида не катается на Пегасе, она всё-таки об обеспечении справедливости печётся, пытаясь держать весы ровно. Хотя после такого текста в приговоре о каких весах я говорю?
Фото: bigmir.net.
