Занимательная история Казахстана от Андрея Михайлова
От кого закрывали женщин на исламском Востоке? Вроде бы вопрос риторичен, всем известно – от кого. От вечно озабоченных прохожих противоположного пола. Ну, а как ещё уберечь слабую женщину от нескромных взглядов, нежелательных искушений и порочащих связей (всего того, что называется на нынешнем Западе "сексуальными домогательствами")?
Жизнь, правда, постоянно обнаруживала иллюзорность потуг. Даже самая непроницаемая паранджа являла собой явно слабую и недостаточную защиту от загнанных под неё влечений. Это ярко доказывают многочисленные "рассказы знатоков" и целый пласт утончённой любовной лирики - в персидской, арабской и тюркской литературе (равную ей по сладострастию трудно сыскать).
Так из-за чего же весь этот сыр-бор с защитой, которая действовала постольку-поскольку?
Средство обороны. Против кого?
Многие исследователи не без основания полагают, что все эти фараджи-паранджи, чадры, никабы, чачваны и хиджабы вообще-то изначально были направлены вовсе не на ограждение неустойчивой морали слабой половины человечества, как то подчёркивают мусульманские ортодоксы и полагают правозащитники на Западе. А считались элементами индивидуальной обороны из арсенала той перманентной войны, которую человечество издревле вело со злокозненными влияниями пострашнее прохожих проказников. С потусторонними силами куда более грозными, нежели похотливые потуги соседей по махалле.
Представляя, какое грозное значение в жизни Востока имел "дурной" или "злой глаз", можно понять, от чего женщина даже в самое пекло выходила из дому закутанной в чёрный балахон и смотрела на мир через чёрную волосяную сетку. По традиции некоторых народов, стоявших у истоков Ислама, чёрный цвет уже сам по себе надёжно оберегал от всяких волшебных бедствий, в том числе и "сглаза". Так что изначально, возможно, в нарочитой закрытости и не было ничего личного. А лишь желание подстраховаться и обезопасить слабую женщину в этом опасном и зловредном мире.
Из крепости в клетку
Но постепенно всё это приобрело совершенно иные значения. Крепость превратилась в клетку, а паранджа стала синонимом тотального бесправия "закрепощённой женщины Востока" (в западном понимании). Благодаря Исламу локальная традиция обернулась непререкаемым законом для значительной части населения планеты, попавшей в "зону покрытия" новой мировой религии, пришедшей из Аравии. Началась повсеместная борьба ортодоксов с местными традициями. За женщину. Где-то, как в Средней Азии и Индии каноны победили, и женщину закрыли от греха подальше, где-то, как в степном Казахстане, справиться не смогли. Казашка начала закрывать лицо только в последнюю эпоху новых веяний.
Туркестан (Западный Туркестан!), куда входили наши южные области, относился к тем регионам исламского мира, где закрытость женщин была максимальной. Особенно в среде горожан – "сартов". Вот как описывает выходной наряд тамошних дам русский источник начала прошлого века:
"При выходе на улицу женщина надевает особого покроя халат (паранджа), который должен её покрывать с головы до пяток... На лицо женщины под халат надевается занавеска "чиммат", густая сетка из чёрного конского волоса, заменяющаяся у девушки белым кисейным платком. Не закрывают лиц девочки в детском возрасте до 9 – 10 лет, так как с 11 она уже может выйти замуж, женщины-нищие-калеки и особенно древние старухи…; женщины, поступившие в публичные дома "джаляль-ханэ", носят одну только "паранджу". Наряженные в широкие безобразные "паранджи" и "чимматы" сартянки совершенно теряют всякое сходство с людьми и при их манере ходить мелкими, ровными, быстрыми шагами высматривают какими-то безмолвными автоматами".
Личико-то – открой!
Понятно, что в эпоху идеологических сражений XX века, "схватка за женщину" числилась среди наиболее ожесточённых и бескомпромиссных. Особенно – в советские времена. Оторвать "угнетённую рабу Востока" от патриархального быта для новой власти означало привлечь на свою сторону половину населения Туркестана. С чем, в конечном итоге, эта новая власть успешно справилась.
Что до чадры, то она считалась наиболее зримым олицетворением закрепощенности своей носительницы, а потому её исчезновение стало самым видимым успехом в борьбе с оковами прошлого. Все перипетии этой классовой битвы за "открытое личико" в 20-е – 30-е годы прошлого века в Туркестане достойны того, чтобы поговорить о них специально в другом месте.
Что до "старой колониальной власти", то её попытки "открыть женщину" не выходили за рамки полемических сетований. Российская империя в своих среднеазиатских владениях вообще-то предпочитала не ломать вековых традиций и не конфликтовала по мелочам с исламским догматизмом. Хотя отдельные попытки и предпринимались, они воспринимаются ныне историческими анекдотами.
Ну, например.
Как понравиться генерал-губернатору
…Однажды, к К. П. КАУФМАНУ, генерал-губернатору Туркестана, вошёл возбуждённый Н. А. КОЛЗАКОВ, начальник Ташкентского уезда. И с волнением сообщил, что под влиянием благотворных перемен нового правления в крае туземки начинают снимать паранджи. Что повергло патрона в лёгкое изумление - никаких предпосылок для того, чтобы самая закрытая на Земле жительница Средней Азии вдруг взяла и открыла личико - губернатор не видел.
Тогда Колзаков, дабы не прослыть голословным, заявил, что на ближайшем приёме будут присутствовать несколько таких "раскрепощённых женщин Востока" и его высокопревосходительство сможет самолично полюбоваться их лицами. Что к восторгу Кауфмана и случилось - "на балу" (неслыханное дело!) находилось несколько молодых туземных женщин без покрывал.
"Кауфман был очень доволен таким видимым успехом своего управления краем и в память первого присутствия в его доме туземок, решившихся открыть свои лица, одарил их серебряными, так называемыми "подарочными вещами", главным образом кубками с надписью "от Туркестанского генерал-губернатора".
Так вспоминал позже один из бывалых "туркестанцев" А. Н. КУРОПАТКИН, будущий военный министр России. Вспоминал, с трудом сдерживая ехидную ухмылку. Потому что, как открылось на следующий день - "приведенные к Кауфману на бал туземки - женщины с открытыми лицами - были не знатные сартянки, а обитательницы публичных домов, нанятые Колзаковым".
Иллюстрации: рисунки Н. Каразина и В. Верещагина, гравюра XIX века.
Андрей Михайлов - писатель, автор серии книг "Как мы жили в СССР".
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАШ КАНАЛ И ЧИТАЙТЕ НАС В TELEGRAM!
