Когда пришел приказ о назначении Калибая акимом района, первым делом он решил построить баню
Больше всего на свете Калибай любил париться. Лежать в тесной бане и прям выпариться до последней проклятущей капли. Когда пришел приказ о назначении его акимом района и настала пора вздохнуть ненадолго, первым делом он решил построить именно ее.
Уютную, теплую, родную. Райский уголок, в котором можно отдохнуть от бремени управленца, от всех насущных интриг и бесконечных стратегий, злых слов завистников и заискиваний миллиона родственников. Всем было вечно от него что-то нужно.
Когда бригада Хасана ака, единственного мастера во всем районе, который мог сделать "как надо", закончила строительство, в сердце Калибая сошлись звезды. Небольшая (как он заказывал, чтобы не напоминала городскую сауну), обитая простым деревом, с огромной печью на дровах и, наконец, темная, как уголки его скрытного характера. Действительно, старый узбек знал, как надо.
Правда, жене не понравилось. Она поругалась со стариком, не хотевшим ни за какие деньги пробивать окно рядом с печью. И когда он ушел, скандалами добилась, чтобы новые строители пристроили к бане комнату с душем и пластмассовым джакузи. Как у всех приличных людей, наконец-то. После еще появился предбанник, напомнивший Калибаю разукрашенный рубиновыми жар-птицами холл ресторана, в котором был той выродка Жалмухамбета.
Ладно, предбанник. Его чуть не стошнило, когда внутри установили барную стойку с освещением. Одно он знал точно: когда жена уже насытится свалившейся на голову роскошью, отыграется и отдохнет, он выгонит этих дизайнеров и поставит ее на место. Работы валом, а она раскидывается деньгами как дым көрмеген! А сейчас ему было некогда.
Работа все никак не шла, в новый кабинет то и дело заваливались люди. Не заканчивалась бумажная волокита с передачей полномочий, но больше было поздравлений и рассказов о планах на будущее. Ореке, бывший аким, переехавший в Астану вслед за своим начальником, оставил ему столько наставлений. И главная задача - что-то связанное со словом "инвестиции".
Не любил он блокнотов, календарей и планировщиков. Искренне не понимал, как можно вот так вот записать свои будущие действия на бумаге, а потом нечаянно выйти в туалет или даже оставить на ночь в кабинете. Планы крутились у него ворохом только в голове.
Нужно съездить на большое собрание в город, сделать доклад о том, сколько удалось привлечь. Отчитаться, проще говоря. Весь расчет был на двух братьев, строящих у себя в ауле молочную ферму под госсубсидии. Про них и можно пока рассказать. Важнее было встретиться с тем-то и тем-то, обозначить меридианы. И прочие прочие дела.
Во всей этой суете и безостановочных празднованиях они с женой забыли о главном. Уже больше двух месяцев прошло, а құдай тамақа еще не было. Значит, пора. Как раз к тому времени строительство бани закончится.
Дата с одной стороны потому и откладывалась несколько раз, что Ореке был занят и обещал быть в родных краях только через месяца два, на годовщине чьей-то смерти. Калибаю было наплевать на самом деле, но он в горячих сердцах как-то обещал бастыку взять его благословение перед Аллахом.
В день кудай тамака привезли столы и стулья, палатки поставили, соорудили небольшую бойню, посуду и прочую утварь заказали из города. Мероприятие решили делать дома, есік-төр көрсетіп, как говорится. Пусть дом очистится, и аруактар будут довольны.
Калибай так волновался, что кто-то засомневается в его новом авторитете, увидев в доме что-то беднянцкое, дымкормегенское и простое хозяйское, типа соседку, черную Сулушаш в засаленном халате. Или сына дяди, хромого Бекжана, ни разу не бывавшего за границей аула с тех пор, как немного тронулся.
Строго настрого приказал, чтобы қатындар приоделись и мыли посуду в проточной воде с "фейри", а не в тазике с хозяйственным мылом. Бекжана после расчистки дворового асфальта чуть ли не зубной щеткой отправили стеречь поля. В благодарность дали ящик водки. Обидевшегося дядю, отца Бекжана, теперь решено было домой не приглашать. Пусть давится. Итак все слишком долго терпели его язвенные высказывания.
Нервозность и волнение стихали, когда аким смотрел на свою новую баню. Она была готова. И, на удивление, пристройка с рубиновыми жар-птицами, показавшаяся вначале Калибаю ужасно неуместной, слишком бандурной, в этот день ему начала нравиться. И как он мог подумать, что смеситель в форме ангела с дельфинами, сюда не вписывается?
Орекелер подъезжали. Все-таки бассейн нужно строить, решил он в ту минуту.
