Кинорежиссер и писатель Ермек Турсунов рассказывает об Алтынбеке Сарсенбаеве
На снимке: Алтынбек Сарсенбаев. Середина 1990-х годов.
* Мы учились вместе на журфаке КазГУ
* Папа Адама так и не прислал головорезов
* «Шаркнули по душе»
* Чайковский и Сарсенбаев
* Алтынбек на «Горизонте»
Мы учились вместе на журфаке КазГУ
Мы с ним учились вместе. На журфаке КазГУ. Он на казахском отделении, а я – на русском.
Вместе оба потока собирали лишь на «военку». А так, естественно, учились мы по раздельности.
Возле общаги нашей номер пять был стадиончик. Вернее, поляна такая небольшая. Там мы играли в футбол.
Алтынбек хорошо играл. С головой, что называется. Соображал быстро. Он вообще спортивный был. Боролся неплохо, кстати.
Мы с ним иногда затевали борьбу, по дурости. Он был посильней меня. Но я брал техникой. Занимался тогда самбо и дзюдо. У ДОСМУХАМБЕТОВА Темирхана Мынайдаровича. Секция у нас в те годы была очень сильная. Чемпионы мира там занимались. Призеры международных турниров.
Из меня чемпиона не вышло. Выполнил норматив кандидата в мастера и перешел на футбол. К ЧЕНУ Андрею Буировичу. Был в КАзГУ такой футбольный тренер, совершенно легендарная личность. Он когда-то сформировал костяк той сборной КНДР, которая наделала шороху в Англии на чемпионате мира 1966 года.
Они обыграли итальянцев в подгруппе и в четвертьфинале попали на португальцев. Вели 3:0 в первом тайме. Но потом включился ЭЙСЕБИО и похоронил корейцев - 5:3. Говорили, что потом тех несчастных корейцев, игроков сборной, пересажали по тюрьмам…
Может, врут. Не знаю.
Ну ладно, это так, небольшие отступления.
Не скажу, что Алтынбек чем-то сильно отличался от других. Знаниями например. Или старанием. Нет. Вроде как ничего особенного. Но позднее, в 1982 году, некоторых наших студентов, в том числе Алтынбека, перевели в Москву. В МГУ. А в то время это был самый знаковый университет «союза нерушимого». И туда, конечно, просто так люди не попадали. Или дарование надо было иметь исключительное, или же блат основательный. Ну и, соответственно, биографию. Некоторые ради такого дела вступали в партию.
Папа Адама так и не прислал головорезов
Через какое-то время я тоже оказался в Москве. Правда, в другом учебном заведении – на Высших курсах сценаристов и режиссеров. Не МГУ, конечно, но тоже, скажу я вам, не хрен собачий. Серьезное заведение. Но я попал туда, скорее, по случайности. Просто повезло.
Довольно часто я приходил к своим казахам в Дом аспиранта и стажера на Шверника. Алтынбек жил в большой комнате, человек на пять-шесть. Жил с ним еще там приятель один. Адам его звали. То ли из Чада он был, то ли из Берега Слоновой Кости.
Тогда ведь советский партаппарат сильно рекомендовал дружить с народами Африки, и благодаря этой дружбе «новые африканцы», то есть детки высокопоставленных вождей Черного континента, оказывались в ведущих вузах Москвы, Ленинграда и Киева.
Так вот, этот Адам, вкусив московской демократической жизни, крепко пристрастился к выпивке. У него под кроватью всегда стояла бутылка. И он время от времени к ней прикладывался. Потом пел приятным мелодичным голосом.
Закончилось это тем, что в один прекрасный день за ним приехали хмурые люди в белых халатах. Если не ошибаюсь, их прислали с Канатчиковой дачи. «Скорую», по-моему, Алтынбек и вызвал, потому что это уже перестало быть смешным. Адаму всё время мерещились за окном какие-то черти, и он порывался с ними поговорить. А комната находилась на верхних этажах.
Прощались с Адамом всей комнатой. Он упирался. Грозил отмщением за подставу и обещал, что папенька направит в Москву своих головорезов и те устроят нам ночь длинных кинжалов.
С тех пор я Адама не видел. Как и обещанных его отцовских всадников апокалипсиса.
«Шаркнули по душе»
Там же, в Москве, Алтынбек влюбился.
Она была армянкой. Знойной, высокой, ухоженной. Забыл, как ее звали. Но красивая, черт возьми. Чего уж там говорить.
Поначалу я посмеивался. Тупо шутил. Мол, когда вы целуетесь, куда носы свои деваете?
Дело в том, что природа одарила Алтынбека не совсем казахским носом. И, если уж совсем честно, шнобель у него был во всех смыслах выдающийся. И это еще при его худобе и несколько сутуловатой фигуре.
У «знойной женщины, мечты поэта», нос был тоже, надо сказать, традиционно кавказский. Но это ее не портило, а даже наоборот – придавало особый аристократический шарм. Чего не скажешь про Алтынбека.
Ну да ладно, с лица воду не пить, как говорится, любовь слепа и так далее.
Он повез свою любовь домой. Знакомить с родителями.
Насколько я понял, родители не очень обрадовались выбору сына, и прелестная армяночка из любви романтической превратилась в любовь трагическую.
Перелистнув с горем пополам эту страницу, Алтынбек застрял на симпатичной странице по имени Салтанат.
На снимке: Алтынбек и Салтанат. Фото из семейного архива.
Салтанат. Ах, Салтанат! Не описать словами. Остается лишь вздыхать и возносить хвалу Аллаху за такую красоту.
На этот раз родители были четырьмя руками «за», и Алтынбек устроил в Москве «небольшой такой забег в ширину». Почему-то – в грузинском ресторане. Я, помнится, был кем-то вроде свидетеля со стороны жениха.
Помню, еды было столько, что тарелки ставили одну на другую, в два ряда. И выпивкой было заставлено всё прилично. Мы здорово «шаркнули по душе».
А потом притащили счет. Я помню, как вытянулось лицо у Алтынбека и запотели очки. Пришлось мне в дополнение к оплате снять свои часы. Золотые, между прочим. На днюху когда-то кенты подарили. Я ими очень дорожил.
Короче, улыбнулись мне напоследок мои часики. Но зато мы хорошо погуляли, и повод был стоящий.
Чайковский и Сарсенбаев
Вскоре Алтынбек закончил свою учебу и укатил обратно в Алма-Ату. И вроде как устроился там на непыльную работу в КазТАГ.
А я всё еще учился.
Иногда мы перезванивались. Однажды он заявился ко мне во ВГИКовскую общагу на Галушкина. То ли в командировку куда летел, то ли еще что. Остановился у меня, решил сэкономить на суточных.
А я позарился на его пиджак. Строгий такой. В цвет киношного режима. Я его тут же надел, и меня неумолимо потянуло к девочкам. Тогда у нас с ним размеры совпадали. Почти. Ну, может быть, он был пошире в плечах и повыше ростом. Но это несущественно. Я так думаю.
Курсы жили на последнем, шестнадцатом этаже. Я подселил Алтынбека на ночь к одному нескучному додику по кличке Чайковский. У того место было, кровать пустовала – сосед уехал.
Насчет Чайковского тут нужно сказать пару слов. Я уж и не помню, как его по-настоящему звали.
Парень он был, что называется, с достоевщинкой. К тому ж сибиряк. Мог заявиться в полночь, поврубать везде свет и – пластинку с «Лебединым озером» на полную мощь. Потому и Чайковский.
Не знаю, то ли он на самом деле не мог жить без Чайковского, то ли ему нравилась атмосфера похорон членов политбюро. Сложный вопрос, конечно, и ответов на него может быть множество. От самых незатейливых, типа: «Да он долб..б полный!» - до самых закомуристых: когда вкрадчивые мозгоправы ковыряются у причудливых людей в их расшалившихся подкорках и вытаскивают на свет зубодробильные диагнозы.
Как назло, на этот раз случилось то, что со страхом ожидалось, но в тайне надеялось, что не случится. Только было Алтынбек ушел спать, только было закемарил – заявился Чайковский. Повключал везде лампы, зарядил свою пластинку, да еще и окна нараспашку раскрыл. А на дворе – декабрь. Зима московская даже Наполеону запомнилась. Он из-за нее войну проиграл.
Утром захожу – Алтынбек лежит, завернутый во всё, что только смог найти. Разве что линолеум с пола не содрал. Укутался весь, лишь один носяра его выдающийся торчит.
- Қалайсың? - спрашиваю.
- Мынау, ептвамат, терезені ашып тастап ұйықтайды екен (Этот нехороший человек, оказывается, спит с открытым окном), - говорит.
Алтынбек на «Горизонте»
А потом в Москву заявились Олжас Омарович (СУЛЕЙМЕНОВ. – Ред.) со всей своей обычной многочисленной свитой. Олжас Омарович сказали, что в Казахстане затевается общественное антиядерное движение и что родина нуждается в добровольцах. И что явка строго обязательна, и что обещается всемерная поддержка, и что пора стать хозяевами своей судьбы и вообще – патриот ты в конце концов или говно безхозное?
Я не хотел быть «говном» да еще и «безхозным», быстро окончил свои курсы и отправился спасать отечество от ядерной угрозы. «Кина» всё равно в те годы не было. По территории «Казахфильма» бегали стаи бродячих собак.
К тому времени Алтынбек перешел в журнал «Арай-Заря», куда его позвал Аширбек КОПИШЕВ. Итересный, кстати, был журнал. И люди там работали талантливые.
Потом, после «Арая», Алтынбек стал главным редактором студенческой газеты «Горизонт-Оркен».
А я к тому времени успел уже поработать в газете «Избиратель-Аманат» – органе антиядерного движения, и кое-какой опыт редакторствования у меня имелся. Первое время я чем мог помогал Алтынбеку. Но довольно скоро он в этом перестал нуждаться. Сам потащил.
Редакция «Горизонта» находилась там, где нынче располагается академия искусств имени Жургенова. А до академии в этом корпусе базировался факультет журналистики КазГУ имени С. М. Кирова. Когда-то здесь мы сдавали вступительные экзамены.
Газета Алтынбека стала стремительными темпами набирать тиражи. Вскоре она стала чуть ли не самой популярной газетой страны. Конечно, погоду в ней делал не столько редактор, сколько его звездный коллектив. Тем не менее, надо признать, что роль редактора в те времена имела колоссальное значение.
На снимке: Алтынбек Сарсенбаев (в центре) – редактор газеты «Горизонт-Оркен». Фото начала 1990-х годов.
Алтынбека заметили в высших кругах. Он стал вхож в высокие кабинеты, которые ютились там, где нынче сидит алматинский акимат. В разговорах с ним я все чаще стал слышать говорящие фамилии: НУРКАДИЛОВ, ЖОЛДАСБЕКОВ, АБДРАХМАНОВ…
Короче, агашки проявили интерес, и это было логично. Алтынбек подходил по всем параметрам: молодой, амбициозный, с московским дипломом, контактный, одинаково хорошо говорит на обоих языках, да и вообще симпатичный малый. Схватывает на лету. К тому же в связях, порочащих его, на тот момент он еще не был замечен.
Мы стали реже видеться. Алтынбек стал суетлив, деловит и сильно стеснен во времени. А потом я в обиде на всё казахское и вовсе улетел в Штаты и в конце 1991 года оказался в SLC (Эс-эл-си). В Солт-Лейк-Сити – столице мормонов.
Продолжение следует.
Мнение редакции не обязательно совпадает с точкой зрения авторов.
